Ствол (у основания) – 3,5 см , длинна ствола и ветвей – 4–5 метров. Возраст – 13 лет. Происхождение – Китай, Гуанчжоу. Содержится на балконе (утепленном) в квартире (Москва). Заполняет зеленью весь балкон. Весною цветет бледно-синими цветами и благоухает. На зиму сбрасывает листья (конец декабря – март). Зимой ей нужен покой,  температура воздуха +3 С − +15 С (на балконе с утеплением, или подогревом).    Цена – 1 млн.рублей.

E-mail: nickans1@mail.ru

Комфортный отдых в тропическом раю – как дома, но в окружении моря и солнца
Надёжная инвестиция в перспективный курорт с высокой ликвидностью

 A property in Phuket means: A comfortable stay in a tropical paradise is like at home, but surrounded by the sea and the sun; – A reliable investment in a promising resort with high liquidity

Почему стоит покупать через нас?
Эксклюзивные условия – скидки, которые вы не получите при самостоятельной покупке
Большой выбор вариантов – апартаменты или виллы на первой линии, готовое жильё или строящиеся объекты, гибкие условия оплаты

 Поддержка на всех этапах – наш офис находится прямо на Пхукете, а агенты работают в Москве и других странах

Why should you buy with us? – Exclusive terms and conditions – discounts that you won’t get with a self-purchase; – A wide range of options – apartments or villas on the ” first line”, ready-made housing or facilities under construction, flexible payment terms; – Support at all stages – our office is located right at Phuket, and our agents work in Moscow and abroad in other countries.

Мы говорим на вашем языке!
Рабочие — русский, английский. Понимаем: китайский, немецкий, японский.

We speak your language! The working languages are Russian and English. We understand: Chinese, German, Japanese.

Пишите нам прямо сейчас:

E-mail: nickans2996@yahoo.com (Николай Владимирович)
Мы свяжемся с вами в ближайшее время! 

Write to us right now: E-mail: nickans2996@yahoo.com (address to: Nikolay Vl., Mr.) We wiil contact you within nearest time

Напоминаем:

Пхукет – это не только остров с белоснежными пляжами, но и самый популярный курорт Таиланда, где мечты о доме в тропическом раю становятся реальностью!

Remember, please: Phuket is not just an island with white-sand beaches, but also the most popular resort in Thailand, where your dreams of Home in a tropical paradise become reality!

Вилла с бассейном villa with swimming pool

Двор жилого дома с апартаментами (с бассейном)
Courtyard of an apartment building (with a swimming pool)

Апартаменты (интерьер) Apartments (interior)

Рассматривать нужно разные версии, и постепенно выявлять главные и вспомогательные.
Думаю, что самые часто упоминаемые версии являются поверхностными, это следствия и камуфляж, а не корень событий. Такими версиями на сегодня являются: 1) Некоторая «культурная диковатость» гостей из кишлаков, «враждебность варваров к цивилизации». 2) Исламский фундаментализм, происки ИГИЛ. Однако его не заметно среди исполнителей (никто не вопил «Аллах акбар»). 3) «Окно на границе с Украиной», то есть след Бандеро-краины. Думаю, всё перечисленное – сопутствующие, но второстепенные, низовые, камуфляжные элементы.
Есть более фундаментальные факторы. Я бы назвал три версии-факторы.
Первое, «Американская версия». Привлекает внимание один из террористов − «парикмахер из Иваново». Уточняют, что на самом деле он из г.Тейково. Возникает вопрос, а что там в Тейково понадобилось таджику-иммигранту? Тейково − это городишко, райцентр рядом с областным центром Иваново. Иммигранты тянутся в большие и богатые города, вроде Москвы, а не в захолустную бедную глухомань. Но припоминается, что еще в советское время в Тейково постоянно дислоцировалась дивизия ракет стратегического назначения, очень важная дивизия. Уж не она ли привлекла иммигранта-таджика? Выходит, скорее шпионская агентура? И вряд ли это бизнес Душанбе.
Вторая версия – «таджико-афганская», или «радикально-исламская». Обращает внимание, что вся террористическая группа – из таджиков, этнически однородная. У исламских радикалов обычно интернациональный состав. Да и дерзкое агрессивное поведение – не характерно таджикам, у себя на родине они спокойные, скромные, учтивые люди в большинстве, на Востоке мораль строгая. А если в Москве они грубят и дерзят – это похоже скорее на группу бойцов наркомафии. Главный бизнес таджиков в России – это сеть сбыта героина, а героин тот имеет афганское происхождение. И еще не так давно в Афганистане стоял контингент армии США (непонятно, чем занимаясь). Вспоминаю эпизод давности лет 15 назад. В Питере трагический случай: русские мальчишки порезали детей дворника-таджика, которые приторговывали героином. Меня потрясло, что на сей некрасивый но мелкий эпизод резко откликнулась протестом , обличила Россию на весь мир … «Вашингтон пост», французская «Монд». Чувствуете связку – вашингтонский официоз крышует наркодилеров афганского героина в России? Героиновая мафия – это конечно игрок международного уровня, достойный партнер в разных грязных операциях могущественных сил. Но «исламизм» здесь — лишь камуфляж.
И третья версия – собственно «российская». Резонно предположить, что НАТОвское и героиновое лобби имеет своих приверженцев и в России, и её высоких кругах. И они иногда тоже демонстрируют свои возможности. Припоминается 2000-й год. Путин только вступил в должность Президента России, и – сразу три символичных инцидента: взрыв и гибель атомной субмарины Курск, взрыв в переходе на Пушкинской площади в Москве с обилием человеческих жертв, и наконец, пожар на телебашне Останкино, словом, несчастные случаи на трех уровнях – подземный, наземный, в небесах. Выразительная демонстрация силы. И вот сегодня, − массовое убийство в «Крокусе». Кстати, крокус – это прекрасный цветок (шафран), его принято дарить по весне. Кажется, кто-то с черным юмором «поздравил» букетом Владимир Владимировича с его оглушительной победой на выборах, и дистанционно напомнил о своём непреходящем внимании…
Ну, лично я давно знаю, что где «борьба за демократию и права» − там ищите и большие наркопотоки с их деньгами и сетями, и у всего этого есть и дистанционный закулисный дирижер и координатор. Словом, такая «три-плётка».
Всё это конечно всего лишь наши предположения, рабочие гипотезы.

Информационный повод. Намедни получаю я электронное письмо из нашего института с информацией о заседании Ученого совета Федерального государственного автономного учреждения науки Института Китая и современной Азии РАН (сокращенно, ИКСА РАН, бывший ИДВ РАН – Институт Дальнего Востока) 14 декабря 2022 г. «Протокол № 10».  В нем сообщается.                                                                                                                                                            С предновогодней речью, резюмирующей итоги и планы названного Института, выступил и.о. Директора.  В своей речи он  обозначил и недостатки: «Есть и не решенные пока проблемы, которые, в частности, касаются невысокой публикационной активности значительной части научных сотрудников в журналах, входящих в ядро РИНЦ и список ВАК. (курсив наш – Н.А.).  Именно эти публикации дают Институту гарантированные баллы в КБПР (комплексный балл публикационной результативности, утвержденный Минобрнауки в качестве отчетного показателя по госзаданию). Необходимо повысить публикационную активность в указанных периодических изданиях. Возможно, Институт будет выпускать вместо сборников коллективные монографии, которые также должны учитываться в КБПР».                                                                                                        Таким образом, я узнал, что мои недавние огорчения являются отнюдь не только сугубо личными неприятностями, но имеют и серьезный общественный фон и фундамент. Не сразу понятна модальность/грамматическое наклонение  высказанной  критики: на первый взгляд может показаться, что речь идет о рекомендациях, призыве, просьбе и пожеланиях к ученым оказать поддержку инициативе РИНЦ и чаще печатать свои работы в некотором списке журналов, сборников, всяческих продолжающихся изданий. При таком понимании миссии РИНЦ спорить было бы не о чем: хочешь – публикуйся у них, не хочешь – сам решай, где автору удобнее, главное – была бы научная работа по профилю института. В конце концов, мы же Институт изучения Китая и Восточной Азии, а не производители КБПР («балла публикационной активности»)!                                                                                                                                        Но реальность оказалось иной. В истекающем 2022 году в ИДВ/ИКСА состоялась аттестация сотрудников, а затем – назначение сотрудников на должности через конкурсную комиссию.                                                                                    Согласно итоговому отчету аттестационной комиссии ИДВ РАН от 30 мая 2022 года , ваш покорный слуга (Анисимцев Н.В.) получил оценку-рекомендацию: «Повысить до должности ведущего научного сотрудника».  Для меня подобная рекомендация не явилась неожиданностью: уверен, что моя квалификация  и достижения вполне соответствуют данному уровню. В конце концов, я – «кадровый» востоковед-историк, кандидат наук, владеющий двумя восточными языками (в нашей отрасли подобная квалификация уникальна и встречается обычно у академиков, иногда докторов), имею опыт написания аналитических справок для высоких Инстанций и министерства, автор восьми монографий, некоторые мои статьи опубликованы на сайте Государственной думы РФ, в ведущих иностранных глобальных медиа (КНР) за рубежом,  я выступал в информационно-аналитических фильмах на исторические темы на Центральном телевидении КНР (в компании с несколькими послами и генералами), читал лекционные курсы и отдельные лекции в российских и зарубежных университетах, в  прошлом успешный лектор-международник Центрального общества «Знание». Мой «индекс Хирш» в РИНЦе составляет — 7 (при минимальном требовании на должность ведущего сотрудника – 4, а на должность главного сотрудника – 6). В последние четыре года я опубликовал  три монографии (практически, по монографии в год), и само собой у меня множество статей, опубликованных в списке и оцениваемых в РИНЦ, и т.д. и т.п.                                                                                                                                                              Поэтому я не ожидал сюрприза в принятии решения о моем должностном статусе. Хотя были и настораживающие моменты. Обращало на себя внимание анекдотичное обстоятельство, что в списке  требований к научным сотрудникам института всех ступеней напрочь отсутствует упоминание о необходимости знать восточные языки изучаемого региона (китайский, японский, корейский, вьетнамский) и работать с документами и литературой на этих языках. (Языковые критерии необходимы не в силу какого-то профессионального снобизма востоковедов, а потому, что наши исследования должны строиться на изучении источников на языке оригинала, в противном случае их нельзя считать вполне оригинальными, первичными, они будут скорее вторичными, зависимыми. Но, неоригинальные исследования не соответствуют уровню столичного головного академического НИИ).                               И  вот 15-го декабря пришло заключение: «Сообщаем Вам, что по решению Конкурсной комиссии от 14.12.2022 г. Вы не были допущены к Конкурсу на замещение должности ведущего научного сотрудника  (курсив наш – Н.А.) Центра новейшей истории Китая и его отношений с Россией в соответствии с пунктом 3.13 Положения о конкурсной комиссии и порядке проведения конкурса на замещение должностей научных работников Федерального государственного автономного учреждения науки «Институт Китая и современной Азии Российской академии наук» в связи с несоответствием Вами квалификационным требованиям, утверждённым приказом и. о. директора ИКСА РАН No 40 от 27.07.2022 г. предъявляемым для замещения вышеуказанной должности.  – Center for Scientific Monitoring and Development  Institute of China and Contemporary Asia of the RAS ». Как было устно разъяснено, причина отказа в праве вообще участвовать в конкурсе на должность – именно отсутствие публикаций в последние годы в «ядре РИНЦ».                                                                                                      Здесь нужно сразу внести поправочку – требования, которым ученый должен удовлетворять исходят, по нашему мнению,  не от директора института, а от Минобрнауки. На их сайте указывается, РИНЦ – это «инструмент оценки труда ученых на основе цитирования», публикация научной статьи в изданиях, входящих в РИНЦ, нужна для того, чтобы… «Пройти аттестацию,…получить государственный контракт на выполнение научно-исследовательской деятельности,…пройти участие в конкурсе на замещение должностей…».  Выходит, нет публикации статьи в РИНЦ – нет и «аттестации, …государственного контракта».  Более того, по нашему разумению, забыть включить в квалификационные требования в Институте изучения Китая знание китайского и/или других восточных языков могли только далеко в министерстве.                                                                                                           Таким образом, выявляется истинная модальность политики Минобрнауки  ─ это отнюдь не просьбы и рекомендации, призывы к ученым-авторам, а императивный, приказной тон под угрозой репрессий, и даже увольнения. Автор не имеет права не сдавать свои произведения в РИНЦ! Всякие прочие заслуги и достижения, права и свободы – малозначительны, несущественны.                                                                                                                                      Таким образом, вопрос об обязанности публиковать научные работы в изданиях РИНЦевского списка приобретает принципиальное значение, и касается он, конечно, не меня одного лично, но прав всего ученого сообщества.          Говоря конспективно, я вижу в таких требованиях к авторам:                 -Нарушение законных гражданских прав граждан страны, авторов;          -Инерцию и ретроградную практику информационно-издательской деятельности;                                                                                                                  — -Серьезные криминальные факты в деятельности навязывания авторам условий их публикаций, их суть  – захват авторских копирайтов.                              -Давление разных мифологических и отсталых представлений о взаимодействии научной и издательской деятельности.                                            -И вообще, отражение некомпетентной, профанной политики в руководстве наукой России («производство КБПА» — «публикационной активности» вместо изучения стран Востока).                                                                                                                   (Мысль о том, что я просто подвергся личной репрессии только за то, что я не раз критически высказывался о проблеме соблюдения авторских прав в стране и полезности РИНЦ я рассматривать не буду).

Глядя на возникшую проблему  с общей теоретической точки зрения, очевидно, что попытки ограничивать право автора использовать своё произведение противоречат фундаментальным положениям российского и мирового гражданского законодательства. В новый Гражданский кодекс РФ (от 2015 г., ч.4) включены  положения (ст. ст.1228, 1226), а также в Бернскую конвенцию об авторском праве (ст.5-2), ясно определяющие, что интеллектуальное произведение, созданное человеком, принадлежит ему на праве интеллектуальной собственности, непосредственно и исключительным образом.                                                                                                                                                   Собственность, как известно, является высшим, абсолютным правом среди всех имущественных прав и включает в себя свободу распоряжения объектом собственности любым способом (не запрещенным законом).                                                                                                          Первоначально и непосредственно право интеллектуальной  собственности возникает именно у автора, трудом которого произведение создано. Права всех иных участников использования , распоряжения объектом собственности являются производными от прав автора.                                                         В частности, говоря упрощенно, схематично, права автора на интеллектуальное произведение подразделяются на две группы – личные права (право на имя) и имущественные права (право использования произведения, получения выгоды). Личные права на имя являются неотчуждаемыми, их нельзя продать или подарить.  Имущественные же права есть право копирования, воспроизведения и распространения произведения («копирайт») , они могут отчуждаться от автора – продаваться, передаваться по наследству, дариться и т.д. , копирайт произведения  – суть имущественный объект.                                                                                                                                                        В наше время необходимо для правильного понимания учитывать еще одну особенность объекта интеллектуальной собственности – произошло разделение информационной сущности и содержания произведения  и его материальной формы. Объектом авторской собственности  является информационное содержание произведения («электронный файл»), а не его бумажная публикация, или электронная дискета: здесь могут возникать недоразумения, поскольку право всегда требовало, чтобы интеллектуальное произведение имело чувственно воспринимаемую форму, поэтому часто в прошлом интеллектуальное произведение отождествлялось с его материальной «акциденцией», с рукописью или публикацией.  Поэтому ныне необходимо учитывать, что автор является собственником только интеллектуального содержания произведения («эссенции») и его первичного/оригинального воплощения (авторской рукописи), но не издательского тиража, тираж принадлежит законопослушному издателю на праве его собственности.                                                     В силу сказанного автор волен по праву собственника распоряжаться своим произведением  удобным ему способом. ГК в целом стоит на стороне авторов.  Так, ст.1228 пункт 3 говорит:  «Исключительное право на результат интеллектуальной деятельности, созданный творческим трудом, первоначально возникает у его автора. Это право может быть передано автором другому лицу по договору, а также может перейти к другим лицам по иным основаниям, установленным законом». А в ст.1229 пункт 1 говорит: «1. Гражданин или юридическое лицо, обладающие исключительным правом на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации (правообладатель), вправе использовать такой результат или такое средство по своему усмотрению любым не противоречащим закону способом».                                    К примеру, разработав научную тему, создав оригинальную работу,  я могу использовать, реализовать  её множеством путей. К примеру, я могу написать аналитическую справку и направить её закрытой почтой в профильное министерство или иные руководящие инстанции. Могу  и сам непосредственно реализовывать содержащиеся в ней рекомендации и практические технологии и отчитываться результатами применения моих методов и технологий.  Можно напроситься в университет и прочитать там  курс лекций по теме. Некоторые произведения можно предложить на телевидение или в кинематографию, чтобы они стали основой сценариев, репортажей, документальных фильмов, музейных выставок, театральных постановок, и т.д. Ну и конечно,  есть вполне заурядные способы – опубликовать текст работы в научных журналах или сборниках, в издательствах (по выбору автора). Многие ученые публикуются и в зарубежных научных и общественно-политических журналах и медиа. Весьма заманчивы и эффективны новые сферы публикации – персональные, общенациональные или даже всемирные электронно-сетевые сайты (к примеру, Амазон, Литрес, Национальная электронная библиотека в составе «Ленинки», и т.д.).   Всё перечисленное – лишь площадки, каналы для  продвижения произведения автором к адресатам.                                                                                                                            Важно сознавать при этом,  что каким бы путем не публиковался автор, интеллектуальный результат его научной творческой работы в итоге предоставляется государству, нашему обществу,  международной общественности. Таким образом, автор исполняет свой долг перед государством и обществом.                                                                                                                Очевидно, что любые попытки навязывать автору обязательство  обслуживать какой-нибудь ограниченный кружок журналов и издателей (напр., так наз. РИНЦ) являют собой вызов гражданско-правовым нормам нашего государства. Видимо, кое-кто из начальников плохо учился в школе и не помнит, что крепостное право на Руси (когда мужик должен был служить не государству, а одному «своему» барину) было отменено еще в 1861 году. Да и «продразверстку» с «военным коммунизмом» тоже отменили очень давно. Если автора наказывают за неисполнение «просьб», ограничивая его законные права, то это уже не просьба, а команды и требования, диктат.                                           Возможно, конечно, что некоторых старательных администраторов вводят в заблуждения команды из официальных кругов – министерские указы и директивы, институтские приказы, и т.п. Подобные «указивки» лишь говорят о низкой правовой культуре многих ныне начальствующих. Обычная юридическая консультация могла бы объяснить, что любые указы, приказы, распоряжения административных «контор», если они ограничивают права гражданина, данные ему государством и законами, являются изначально юридически ничтожными. Достаточно гражданину перестать лениться и обратиться с жалобой в суд, как все эти указы-приказы будут изничтожены, и соответствующие конторы рискуют получить «частное определение».                                                                                 Автор резюмирует: «Мои калоши – куда хочу туда и ставлю!» – таков Закон. 

Раньше я много публиковался в изданиях из списков ВАК и РИНЦ, но последнее время потерял интерес к РИНЦу. Так почему же я как автор потерял интерес к публикациям в изданиях РИНЦ, и даже высказываюсь  критически о них ?                                                                                                                                                           Один из важнейших комплексов причин – публикации в списке журналов и изданий, включенных в РИНЦ, оказались прочно связанными с отжившими устаревшими технологиями публицистической деятельности –  с изданиями в виде «твердой копии», изданиями на бумаге. Подобная бумажная публицистика уже безвозвратно превратилась в анахронизм, тормозящий нормальную работу. Она безнадежно проигрывает изданиям в электронно-сетевых медиа.  Рассмотрим примеры.                                                       Во-первых, срочность.  Хотя наш академический институт занимается изучением и древних периодов истории Китая и других стран Восточной Азии, так наз. «вечными темами», тем не менее, основная сфера наших исследований – это новейшая история, современность в самых различных отраслях. И даже когда мы создаем произведение, трактующее вопросы прошлого, конкретным поводом для выступления чаще всего являются перипетии сегодняшнего  дня. Разговор о прошлом нацелен в настоящее. А это обстоятельство диктует необходимые темпы работы – необходимо стремиться работать в темпе, приближающемся к журналистике.                                                            Но как можно реализовать такой подход? В нашем НИИ существуют традиционные каналы публикации для ученых института и отрасли в целом, входящие в список РИНЦ.  Это журнал «Проблемы Дальнего Востока», выходящий раз в два месяца. Правда, туда всегда очередь авторов, так что ваша статья увидит свет, скорее всего, в течение полгода, или даже года. Также, в институте ежегодно проходят научные конференции по актуальным проблемам развития стран региона, куда авторы представляют свои доклады, тезисы, статьи; но эти публикации надо сдавать весной, а выходят они только в конце года, получается задержка почти на год.  Наконец, в институте есть и издательский отдел, где можно опубликовать и монографию (А раньше была ещё и своя типография). Но он далеко не блещет оперативностью. Вот пример: С 1-го января 2021 г. в КНР вступил в силу первый в истории Народной  республики Гражданский кодекс, по значению  в правовой системе страны второй документ после Конституции.  Уже в марте я подал в издательский отдел монографию, в неё входили частично и ранее опубликованные мои работы, автор надеялся на публикацию в экспресс-темпе. Но работа (практически готовая) увидела свет только в июне следующего 2022 года, т.е. через год и три месяца! Ну и  кому интересно такое прошлогоднее остывшее блюдо?                                                                                                                                                       Досаду вызывает особенно то обстоятельство, что  автор имеет возможность самостоятельно и быстро, без посредников публиковать свои работы. Автор может иметь персональный авторский сайт, где он разместит свою работу в тот же час завершения работы над произведением. Или он может предложить и разместить свою работу на сайтах, где ведется масштабная публикация различных произведений – например, российский «Литрес», или американский глобальный сайт «Амазон», или российский научный сайт «Национальная электронная библиотека» (НЭБ, при Российской государственной библиотеке),  и т.д. Там можно опубликоваться свою статью или электронную книгу за одну неделю.  Ну и для чего нужно было стоять в авторской очереди и ждать год времени? Чтобы попасть в издания РИНЦ? (Неужели, только ради обеспечения издательско-полиграфической машины работой?).                                                                                                                                                Другой параметр – «читательский адрес», на какую аудиторию выходит автор и издание? Если речь идет о бумажных изданиях, то соответственно наш журнал имеет тираж 350 экземпляров, сборник статей конференции – 500 экземпляров, научные монографии тоже — обычный тираж 150-500 экземпляров.  Вот и количественный «адрес». Весьма немного! Для сравнения с электронной публикацией, на моем персональном авторском научном сайте anisimnik.ru (хотя я не проводил никакой рекламной кампании его) ежемесячно  примерно 2100 посетителей, что заметно больше чем 500 экземпляров за год.  А если вы публикуете монографию на сайте НЭБ, то тамошний электронный  каталог посещают миллионы читателей. А читатели «Амазона» вообще исчисляются десятками и сотнями миллионов.                                    В аспекте «читательского адреса» есть ещё один важный нюанс. Когда-то директор ИДВ РАН академик М.Л.Титаренко призывал наших ученых смелее выходить на международную арену, публиковаться в зарубежных журналах, нести миру достижения российской науки, ибо такие публикации весьма престижны. И вот уже последнее десятилетие такая задача становится благодаря электронным информационным сетям   элементарной.  В Интернете нет «заграницы», в Интернете мы все находимся в одном операционном зале, всего лишь в разных кабинках; и статью, опубликованную в Москве, тут же увидят и в Пекине, и в Нью-Йорке, в Дели.                                                                                 И я, в частности,  уже привык ежемесячно получать от зарубежных журналов приглашения направить к ним для публикации привлекшую их внимание мою статью и другие новые материалы (с переводом на английский).                                                                                                                                          Легко преодолеваются не только национально-политические границы, но исчезают и внутренние региональные, социальные, административные границы: автор сегодня публикуется на сайте, а через несколько дней, включив телевизор, понимает, что его аргументами и фактурой уже оперируют парламентарий, губернатор, министр.                                                                                         Исчезают и профессионально-ведомственные границы. При бумажных публикациях неизбежно возникала проблема, а где печатать работу? К примеру, работа называется «Развитие права Китая». Если я публикую её в востоковедном журнале, то её никогда не увидят юристы (они ведь не следят за востоковедением), а если в юридическом журнале – то её не увидят востоковеды, а ведь ещё есть историки, политологи, международники, и т.д. Поэтому  раньше имело смысл предлагать статью во все ведущие журналы разных сфер. Публикация в Интернете разрешила эту проблему – избавила от необходимости дублировать публикации: в сети по названию проблемы статью могут увидеть все интересующие данной областью жизни.                                                      Для электронных публикаций  мир не имеет границ, читательский адрес становится безграничным.                                                                                                                  Серьёзным тормозом, ограничителем для публикации являются и обычные редакторские требования в бумажных изданиях. К примеру, объем работы. Обычно принимаемый от автора объём статьи в ж. «Проблемы Дальнего Востока» составляет около 14 стр. (2/3 авторского листа). Ну, если автор является доктором или академиком, он может подать и около авт. листа (примерно 22 стр.).  В сборниках научных конференций – у политологов берут не больше 10 стр., у историков  могут разрешить и 30 стр.  Однако, в принципе объём работы  должен определяться не соображениями удобства для издателей, а природой исследуемого материала. Разные предметы изучения влекут и разный объем результата. Думается, что математик может выразить свои идеи и в нескольких формулах на нескольких страницах, в экономических работах много статистики, статистика и красноречива, и компактна. Но я веду исследования правовых, философских, исторических вопросов, у меня обычная разработка новой темы сразу выливается  в 50-70 страниц, думается, это оптимальный необходимый объем статьи для моей проблематики.                                   Но редакторы непреклонны, и они принуждают автора урезать его «песню» до их стандарта. Перечитывая получившийся результат, вспоминаешь «черный» редакторский юмор: «Что такое бревно? – Это хорошо отредактированное дерево!».  Автор вырастил дерево, редактор изготовил из него бревно. Оценивая свой конечный результат, понимаешь, что произведение потеряло свой изначальный замысел, теперь это набор банальностей, а весь материал, что не вошел в бумажное издание, можно отправить в корзину. Подобные «бревна» годятся только для раздувания формальных отчетов, для начётничества.                                                                                  В прошлом подобные ограничения диктовались вненаучными , но объективными обстоятельствами. Бумага и полиграфические мощности были дефицитом. А авторы, жаждущие опубликоваться, были даже в избытке. Смешно сказать, но бумага ценилась дороже, чем знания и труд, идеи ученого, дорожили бумагой, а не мозгами.   Сегодня мир живет в новой эпохе – сегодня издателей очень много, а серьёзные авторы становятся дефицитом. Более того, в эпоху электронных информационных сетей килобайты  и мегабайты ничего не стоят. Для компьютера и Интернета нет заметной разницы между одной страницей текста или тысячей страниц.   Ну и для чего нужно «прокрустово ложе» допустимого объема?                                                                                                           В ряде случаев уход от бумажной технологии публикаций становится просто императивным требованием: многие работы просто не увидят  свет, если работать по-старому.  К примеру, это касается книг с обилием иллюстративного материала. Некоторые научные книги требуют множества иллюстраций, часто цветных, – артефакты археологии и искусства, экземпляры животного и растительного мира, минералогии, географические карты, объекты истории и культуры, и.т.д. Без них публикация просто будет бессмысленной. Но стоимость и сложность таких изданий в бумажном варианте разорительна и недостижима для множества книг и авторов. Издание книги в 300 страниц с сотней иллюстрацией и даже очень скромным тиражом потребует десятки  тысяч долларов. При этом качество электронно-цифровой публикации изобразительного материала всё равно будет на порядок выше, чем у бумажной публикации. Я имею подобный опыт, как раз недавно опубликовал подобную монографию в «цифре», мне она не стоила ни копейки, в бумажном варианте у меня не было бы никаких шансов её издать.                                                                                                                                                       Из вышесказанного напрашивается вывод, что издательский бизнес в нашу эпоху переживает революционные видоизменения.  Книга, публикация  «твердой копии» очевидно должна остаться, наполнившись новым смыслом. Книга  призвана быть предметом материальной и духовной культуры, уникальным  произведением искусства, она – украшение человеческой жизни, «вечная ценность». В отличие от электронно-цифровых изделий, книга может пережить века: человечество и сегодня может листать манускрипты и фолианты , изготовленные сотни и тысячи лет назад.  Книга должна быть уникальной – эдакое «самиздатовское» произведение с авторским автографом в уникальном оформлении, существующее в единичных экземплярах и  предназначенное лишь для некоторого    круга «посвященных» (дистрибутивный порядок).  Вот что сближает книгу с вечными ценностями, делает подобной бриллиантам.                                                                                                        С другой стороны, нарастающая лавина, океан информации утилитарного назначения.  Всевозможные публикации-однодневки – деловая реклама и ценники, расписания транспорта, «новости» всех сфер жизни и деятельности…, и все это уже через день, месяц превращается в мусор. И многие научные публикации имеют такую же скоротечную природу – статейки об  итогах последних парламентских выборов, природных катаклизмах, театральных премьерах, похождениях преступного мира, экономических сделках, колебаниях рынков – сегодня они у всех на слуху, а через месяц это далекое прошлое. Весь этот информационный шум (в том числе научный) лишь пожирает материальные ресурсы и заполняет информационным мусором полки библиотек и книгохранилищ, архивов. Как бы то ни было, человечеству неминуемо придется остановить это вал бумаготворчества, путем – перевести всю утилитарную сиюминутную информацию его на «цифру» в электронику.                                                                                                                                          Вот почему я не вижу смысла и интереса обеспечивать своими опусами бумажные издания списка РИНЦ, от них нужно уходить –  целеустремленно, решительно и энергично.                                                                                                                 В принципе, правоту подобной критики начали признавать уже и сами издатели периодики РИНЦ, сегодня большинство их журналов и сборников самостоятельно оцифровывают свои твердо-копийные издания и выкладывают их  в сети. Да и на сайте Минобрнауки прямо предлагают помощь в размещении электронных публикаций. Но тогда к издателям возникает вопрос: «Почему же вы требуете, чтобы авторы передавали свои произведения для публикации вам? Автор ведь может  самостоятельно без издательских посредников выходить в сеть и публиковаться, что намного упрощает, облегчает, ускоряет его работу».  Да и готовность содействовать автору в выходе в электронную сеть никак не расширяет узкое «горлышко» твердо-копийных изданий: ведь тормозящий дело посредник с его нормами работы  никуда не исчезает.

Но есть и еще комплекс проблем, вынуждающих автора отказываться от услуг журналов, как входящих в список РИНЦ, так и за рамками названного списка. Здесь сосредоточены наиболее конфликтные моменты для сотрудничества издателей и авторов-ученых. Это проблемы соблюдения и защиты авторского права.                                                                                                                      Авторское право в простом толковании делится на две основных части – личные права автора («право на имя») и «имущественное право автора» («право копирования» произведения, или «копирайт»).  Первое – это неимущественное авторское право, т.е. право на имя в качестве автора произведения. Данное право имеет вечный характер, неотчуждаемо, не может продаваться и передаваться. Роман  Достоевского всегда является романом Достоевского.  Право  обеспечивает автору моральное удовлетворение.  Теперь, вторая часть – имущественное, или «исключительное», авторское право подразумевает  право распоряжаться произведением, распространять его, запрещать, ограничивать или разрешать  копирование, воспроизведение, распространение его, получать доходы от него, это право может отчуждаться, т.е. продаваться, передаваться, наследоваться,  и т.д. Произведение здесь выступает как имущество.                                                                                                               Важный нюанс – авторское право первоначально и непосредственно возникает у создателя произведения, он является оригинальным собственником  созданного им произведения и самостоятельно ставит знак собственности («исключительного права») на произведение. Любые другие собственники произведения, или издатели, распространители его должны получить свои права либо по закону (напр., по наследству), либо по договору с автором (или от иного законного владельца копирайта).                                                        Однако, практика обращения с авторским правом показывает огромное разнообразие вариантов.                                                                                                                   Хорошим примером уважения к авторским правам мог бы послужить журнал «Проблемы Дальнего Востока» в прошлые времена.  Так оформлялись статьи в этом журнале. Здесь указаны наименование произведения. Реализовано право автора на имя – названо имя автора. И главное – выставлен стандартный международный знак обозначения собственника произведения – © («копирайт»), имя собственника произведения (Анисимцев Н.), и дата (2001).  Всё необходимое в принципе наличествует: копирайт, имя собственника, дата.                                                 Встречаются в журнале и своеобразные формы представления правовой информации. Например, авторство рецензии представлено так. В головной части рецензии авторство не указывается, оно появляется только в концовке.Но здесь, как видно,  также указаны знак имущественной принадлежности, имя автора и собственника, год публикации.                                                                             А вот как указывается копирайт в монографии.       На обороте титула книги обозначены выходные данные монографии, внизу справа – копирайт, имя, дата. Пожалуй, безукоризненное оформление.                        Но подобное уважительное отношение к автору и его правам отнюдь не является доминирующим правилом публикации во множестве научных журналов (и входящих в РИНЦ). Много чаще наблюдаются иные примеры.       Вот начало статьи в журнале «Народонаселение». Имеется наименование произведения, реализовано право автора на имя. А вот знак копирайта уже отсутствует. Подобное оформление публикации означает, что автор уже не является собственником работы, он утратил свое имущественное право: может быть, кому-то продал, переуступил, подарил, но сам он уже не хозяин статьи.             Здесь возникает обширная тема – куда же уплывают авторские копирайты, или каким образом издатели вводят в заблуждение авторов, как похищается авторская собственность?                                                                                                                   Издатели могут бесцеремонно, самовольно присоединить к авторскому копирайту свой издательский знак собственности.          Вот издана монография. Внизу справа рядом с законным авторским копирайтом  вдруг «сюрприз» – копирайт от издательского отдела академического института. Данный институтский копирайт нужно читать так, что то ли Институт совместно с автором создавал текст  произведения, то ли он якобы уже по договору выкупил долю в авторском имущественном праве (чего в действительности не было, ни того ни другого).                                                                    Общение с издателями о причинах появления подобного «самозваного» копирайта выявляет некоторые распространенные предрассудки в работе издателей, работающих при научных учреждениях. (Как правило, пренебрежение правом характерно маленьким, «своим» издательствам, в больших государственных издательствах работа строится грамотно).  Они убеждены, что они и Институт также вносят вклад в создание произведения и должны отразить свою «законную соавторскую долю».                                                       Суть расхожих заблуждений, во-первых, в том, что они не понимают, что согласно законам, никакое содействие автору не считается авторским трудом и потому не дает право на участие в имущественном авторском праве.                               Подробнее. И российское, и зарубежное право говорят, что никакое содействие, помощь автору не создают авторского права. К примеру, Статья 1228 Гражданского Кодекса РФ «Автор результата интеллектуальной деятельности» гласит:  «1. Автором результата интеллектуальной деятельности признается гражданин, творческим трудом которого создан такой результат.  Не признаются авторами результата интеллектуальной деятельности граждане, не внесшие личного творческого вклада в создание такого результата, в том числе оказавшие его автору только техническое, консультационное, организационное или материальное содействие или помощь либо только способствовавшие оформлению прав на такой результат или его использованию, а также граждане, осуществлявшие контроль за выполнением соответствующих работ» (ст. 1228 ГК). Так же трактует вопрос и мировой опыт. В КНР в «Регламенте» говорится: «Авторским произведением не считаются работы, созданные организациями для других лиц. Авторской работой не является предоставление консультативных мнений, предоставление создателю материальных условий, создание предпосылок творчества, осуществление иных разнообразных вспомогательных работ в процессе творчества» (Регламент, ст.3).  То есть, законодательство очень четко отсекает попытки посторонних лиц завладеть авторскими правами, присоседиться к автору, стать «соавторами».                                                                     Здесь у издателей и администрации иногда возникает недоуменный вопрос к автору: «А что же мы получаем за то, что мы вам помогаем, вам кто платит зарплату?».  Ответ прост: Издатель и его организация получают тираж законно изданного произведения, автор не имеет права на тираж, издатель имеет право реализовать свои издания и получить прибыль, его права оформляются коммерческими договорами с торговыми организациями (но не путем захвата копирайта – права собственности на интеллектуальное и образное содержание произведения).  И ещё, кстати, зарплату ученому платит государство, а не какая-то конкретная «контора» (будь то издательство, или даже министерство), поэтому ознакомив государство и общество с результатами своего исследования, ученый выполнил свой долг за получаемую (через посредство конторы) зарплату.                                                                                                          Некоторые нарушители авторского права действуют более прямолинейно, не утруждая себя «заблуждениями» и попытками их обоснования.        К примеру, журнал «Этнографическое обозрение» (ЭО) просто отодвинул имя автора от копирайта, знак собственности  красуется только и непосредственно у наименования журнала. Получается, копирайт издателя  –  вместо авторского права. Местоположение знака и имени имеет значение!                  Есть и более «стыдливые» способы  присвоения копирайта.

Журнал «Народонаселение» также в наименовании статьи воздержался от указания на авторские имущественные права, но на последней странице журнала среди выходных данных объявляет, что копирайт на весь журнал принадлежит журналу и издательству, про авторов и упоминаний нет.                          Журнал «Право и политика» демонстрирует ту же тенденцию, но немного другими словами.         Также, первая страница статьи –  без авторского копирайта, на последней странице журнала пояснения – «перепечатка материалов», т.е. копирование, есть прерогатива «редакции» (а не каких-то там авторов). Но стиль более деликатный, не императивный: говорят не о праве собственности, а о необходимости «согласования».                                                                                                     Наблюдается и такой способ внедрения чужого копирайта в вашу работу, который можно назвать «неопределенное множество».        В сборнике статей, где не указан ваш персональный копирайт, на обороте титула появляется  пара копирайтов (см. внизу справа). Проблематика одного копирайта (организации, издавшей сборник) уже рассмотрена чуть выше. А другой – «Коллектив авторов» ─ загадочен. Неясны границы сего «коллектива»: суммарно в издании участвуют статьи 17 авторов, но совпадает ли их список  со списком владельцев копирайта? Кроме того, общая собственность может иметь две разные формы – «долевая» собственность и «коллективная/совместная». «Долевая», значит, каждый автор является собственником только своей статьи,  «коллективная» –  каждый автор имеет свою  часть собственности  во всех статьях сборника.  Но все подобные подробности (конкретный список участников, форма собственности, договор внутри коллектива) должны быть документально оформлены договором между авторами и издателем. На деле, нет и не подписывалось никаких документов.  Копирайт – целиком вымышленный, и его реальный эффект заключается в том, чтобы не дать авторам возможности самостоятельно использовать своё произведение.  Ведь, куда бы вы не предложили для переиздания вашу статью из данного сборника, от вас потребуют по закону представить письменные  разрешения от всех других «соавторов»…. И автору придется отступиться от своего замысла. Данный трюк призван лишить автора его копирайта путем непреодолимой процессуальной волокиты, так сказать, «отжать» у автора его произведение.                                                                                              Есть и скрытые замаскированные приёмы, которыми  редактор/издатель может завладеть копирайтом автора.                                                                                             К примеру, вот такая формулировочка : «Издатель вправе самостоятельно вносить корректирующие правки в текст автора без обязательного уведомления и получения согласия на это от автора». Я встречал её как то в тексте предлагаемого проекта договора. Это не только нарушение традиционных прав автора (В советское время в издательствах действовало строгое правило: без согласия автора никто не вправе изменить в авторском тексте ни одной буквы. Всякое изменение авторского текста делается только после обсуждения  и с разрешения автора. В случае острого конфликта издательство имело право расторгнуть договор с автором, отклонить его труд. Но, тем не менее, никто не имел права менять текст без согласия автора). А теперь, если кто-то внес самовольную правку в произведение автора – сократил его текст, вставил свой текст, и эти изменения не могут в силу договора быть оспорены, то издатель де-факто становится соавтором текста, а значит, и получает авторские права (размер вставки не имеет значения). Он законно может по своему усмотрению ставить своё имя и копирайт на чужой работе! Выходит, это уже не издательский договор, а фактически, по содержанию, договор о соавторстве.                                                                                               Загадочные манипуляции наблюдаются и в связи с широким вторжением электронно-цифровых технологий в сферу информационных оборотов.         Входит в обычай подобное обозначение копирайта. Знак имущественного права и датировка проставлены (вверху слева), но на месте,  где обычно ставилось имя автора,  теперь красуется так наз. «ДОИ» –  это обозначение постоянного адреса публикации в электронно-цифровой сети.  А имя автора почему-то поставлено ниже, на удалении от знака собственности. Дело в том, что «местоположение имеет значение». Подобная композиция может трактоваться так: хотя имя автора работы и указано ниже, но право собственности принадлежит некоему «прокси-собственнику», или «анонимному собственнику», т.е. тому, кто владеет указанным электронным ресурсом для хранения и демонстрации информации (но, из скромности ли?, он предпочитает скрывать своё имя).                                                                                          Подобное оформление публикации скрывает и ещё одну существенную и сравнительно новую проблему – определение характера лицензии на публикацию. С одной стороны, конечно, является прогрессом, что научные издания РИНЦа теперь после публикации в твердой копии воспроизводятся «в цифре» и размещаются в сети. Но здесь часто игнорируются интересы собственника произведения.                                                                                                              Дело в том, что у автора есть три способа публикации его материала. Первое – ограниченная лицензия, т.е. автор разрешает журналу опубликовать свою статью однократно, учитывая что журнал выходит только в бумажном исполнении и тираж журнала всего 500 экземпляров, электронной версии журнал не имеет. Гонорар здесь может быть и просто символическим (100 руб.) как знак уважения к имущественным правам автора. Второе – неограниченная лицензия, когда автор разрешает издателю публиковать и распространять произведение неограниченным тиражом и ареалом, периодом,  а также, разрешает оцифровать произведение и распространять его в электронно-цифровой форме. И третье, передача автором издателю монопольных/ «эксклюзивных»  прав на произведение/ копирайт, когда издатель получает все права, а автор  полностью утрачивает их в пользу приобретателя. В этих вариациях гонорар может очень существенно различаться. К примеру, я неофициально был свидетелем, как за рубеж продавалась  научная монография: сначала продали часть тиража — несколько сотен экземпляров книги за сумму 2-3 тысячи долларов, потом была выкуплена неограниченная лицензия на переиздание книги за сумму около 10 тыс. долларов, а в конечном итоге книготорговец выкупил эксклюзив – полный копирайт, там счет уже шел на много десятков тысяч долларов.                                                                                                  Ну а если автор предоставил издателю ограниченную лицензию (на публикацию тиража 500 экз. , к примеру), а издатель не ограничился публикацией твердой копии  и  без согласования с автором оцифровал произведение и разместил его в сети для скачивания, свободное или платное. Значит, издатель самовольно присвоил себе неограниченную лицензию – вот что может скрывать электронный адрес «ДОИ».                                                                      Некоторые издатели уже осознали, что на право распространять авторский текст в сети нужно иметь правовое договорное оправдание. Общаясь с автором по э-мейлу они могут прислать проект контракта автору на подпись, где включена формулировка: «Отправка статьи для опубликования в Сборнике рассматривается как согласие автора на размещение присланных материалов в электронных библиотеках/платформах/сайтах, а также на сайте…. ». Но это юридически скользкая формулировка. Право издателя публиковать материал в сети предполагает соответствующую (неограниченную) лицензию (поскольку никакого реального контроля за распространением материал в сети нет). Такая, неограниченная лицензия, требует самостоятельного договорного оформления. Сам по себе факт пересылки  почтой материала не может рассматриваться  как правильно юридически оформленное согласие: договоры заключаются не в произвольной форме, а согласно законно утвержденным стандартным контрактам, и разнообразные символические и образные фигуры в них не употребляются. Поэтому, пересылка почтой, как и знаки подмигивания и улыбки, совместное распитие  алкоголя, и всякие прочие условные жесты не могут служить четкими договорными положениями. Они могут способствовать  общению в частных отношениях, но не актами, предусмотренными государственными законами и обеспеченными принудительной силой государства (Как гласит поговорка, «К делу не подошъёшь»).  То есть, автор фактически передаст издателю материал без правильно оформленного законно сформулированного договора, а это уже избавляет стороны от законной ответственности. Копирайт – не защищён. Форма имеет значение.                                                                                                                       Возможно, читателям вся эта юридическая казуистика вокруг имущественного права на интеллектуальные произведения покажется нудной, утомительной и излишней.  Авторы и сами часто равнодушны к фактам нарушения их авторского права: научные издания представляют интерес для узкого круга специалистов и посему неизбежно являются малотиражными (от 100 до 1000 экземпляров), убыточными, ходить по судам и судиться за гроши  интерес не велик.  Как мне помнится, обычно рыночный доход приносят издания тиражом более 5 тыс. экземпляров, меньшие тиражи являются «планово убыточными». Хорошо, что в прежние времена много руководящих товарищей понимали, что ценность научного знания не измеряется зарабатыванием грошей на базаре, знание – это источник превосходства, власть («Знание – сила!»). Знающий человек среди незнающих подобен  зрячему среди слепых.  Но, и в экономическом плане время меняет  и может поменять многое, и с частной, и с государственной точки зрения.                                       С частной точки зрения, в наше время появляются новые возможности реализации информации. Как упоминалось выше, авторы могут пользоваться общенациональными и глобальными сайтами для продвижения своих работ к читателям, при этом резко расширяется масштаб рынка сбыта. Плюс, зарубежные рынки часто имеют более высокий уровень цен, и в итоге автор может надеяться на весомый денежный доход. (Нам случалось видеть, что монография, которая в России стоила бы  до 1000 руб., на международном сайте такая же на английском языке  может стоить  до 700 долларов). В России является уже давно общим правилом, что ученый вообще не получает даже мизерного гонорара за свои публикации от издателей. Но так устроен не весь мир. В советское время за публикацию в институтском журнале «Проблемы Дальнего Востока» выплачивали гонорар примерно в месячную зарплату кандидата наук (выше среднего). И даже ныне  один мой знакомый нашел контакты с зарубежными научными журналами, где нередко публиковал свои статьи на международные темы, при этом в России ему не платили за них вообще никакого гонорара, а зарубежные журналы выплачивали около тысячи долларов за статью.                                                                                                                            Но такие доходы  возможны только при условии, если автор сохранил свой копирайт. Согласно личному опыту, первое требование, предъявляемое к вам при размещении произведения на таких сайтах, – являетесь ли вы хозяином копирайта, нет ли иных копирайтов?  Иначе вы должны представить документальное подтверждение согласия-разрешения прочих собственников (вплоть до номеров их паспорта). И вполне реальна ситуация, что ваши незаконные «совладельцы» станут требовать отступные выплаты, и проч. Тогда выявится, что вы уже не являетесь хозяином вашего собственного труда и не можете им распоряжаться. Попытаетесь представить текст в новом наборе – вас обвинят в «плагиате» вашей собственной работы. Ну а если вы все-таки проявите «гибкость» и сможете получить от «совладельцев» документ-разрешение, то это разрешение станет в их руках документом, подтверждающим, что вы официально признали и подтвердили законность их «соавторства» – ловчая петля затянулась.                                                                                  И с государственной точки зрения. Ведь если копирайты утекают из рук одних граждан, то где-то есть место, куда они притекают и в массе накапливаются, и отдельные разработки сливаются в гигантские базы данных. А базы данных – это уже не только огромные деньги: скоро информация, базы данных будут управлять миром, станут его и крышей, и фундаментом. Надеемся, государство отслеживает, кто является конечным собственником  электронно-цифрового информационного пространства, на котором размещаются адреса «ДОИ», кому принадлежит «владелец» огромного массива публикаций «eLIBRARY.ru».                                                                                            Поэтому, проблема законности и прозрачности копирайта – это ключевая проблема для ученых-авторов, и те, кто принуждают авторов публиковаться в списках изданий РИНЦ, должны, прежде всего, навести законный порядок в соблюдении авторских прав. Пока его нет, для кого автор-ученый старается или от кого должен спасаться?

Для чего вообще изобретен и внедряется данный «Индекс научного цитирования»? О нем говорят как об «инструменте» или методологии, системе оценки достижений, качества научной работы. Но годится ли он для исполнения подобной функции?                                                                                                    Здесь , на наш взгляд, для понимания нужно учитывать три момента.                   Во-первых, присутствует  обоснование смысла использования индекса РИНЦ как беспристрастного и объективного  инструмента оценки научных  работ в абстрактно-прагматическом духе, с помощью математических подсчетов и аргументов. К примеру, выглядит это так: некий автор (пусть, Анисимцев Н.В.)  имеет число публикаций в списке РИНЦ – 61, из них входящих в ядро РИНЦ – 16, число цитирований другими его публикаций, входящих в список РИНЦ, — 174, список всех цитирований работ автора другими – 199, индекс Хирша – 7, «процентиль» по ядру РИНЦ – 49, и так далее.  Считается, что данная «цифирь-процентиль»  представляет объективную оценку научных достижений ученого-исследователя.                                  Однако, не трудно заметить, что приведенные цифры не отражают содержательную характеристику этих ссылок и цитирований трудов автора: отклики ведь могут быть и критическими – автора  цитируют только затем, чтобы проиллюстрировать и подвергнуть критике его научные заблуждения, а цифры цитирований обозначают не достижения автора, а его провалы. Таким образом, вся подобная статистическая цифирь лишь вводит читателей и начальство в заблуждение относительно достижений исследователя.  Правда, иногда критикой работ автора можно и пренебречь: если автора критикуют ─  значит, его читают, а чтобы читать ─  нужно было прежде купить его публикацию, т.е. автор является коммерчески успешным, ну,  пусть и дальше критикуют, лишь бы покупали. В итоге, в подобных случаях Индекс вполне пригоден для выявления коммерческой эффективности произведения на книжном рынке.                                                                                                                                   Но подобные абстрактные статистические характеристики по сути своей не пригодны для оценки научной значимости работ, их содержания.  Статистика отражает и учитывает стандартные объекты, например, количество штук статей и монографий, количество авторских листов публикаций. Но истинное научное произведение – это всегда оригинальный, нестандартный труд, новаторский  результат. Вот этот нестандартный результат и должен быть выявлен и  оценен, а это уже – содержательный анализ. Ибо ученые создают не статьи и монографии (это работа издателей), ученые создают новое  информационное содержание  ─  знания, идеи и технологии.                                               Оценивать научные произведения по их продаваемости на книжном рынке все равно как оценивать крупные граненые бриллианты на колхозной ярмарке, где покупают и меняют овощи и мясо, пшеницу и сапоги…. Или оценивать развитие искусства в метрах холста и  килограммах красок, штуках рам. (Профанация).                                                                                                                            Некоторые господа понимают необходимость  именно содержательной, высококачественной экспертной оценки уровня научной разработки, потенциала сделанного открытия, новаторского характера источников и методов исследователя. Отсюда, по-видимому,  и возникают попытки сближать «инструмент» РИНЦ с ВАКовской оценкой. Очевидно, что при этом РИНЦ мыслится как аналог ВАК (Высшей АТТЕСТАЦИОННОЙ Комиссии).                              Но подобное сближение, параллелизация ВАК и РИНЦ являются необоснованными. У них различные правовые основания, уровень кадровых экспертных возможностей.                                                                                                               ВАК является органом, специально учрежденным государством для присвоения ученых степеней. Он формулирует свои критерии оценки научных достижений соискателей степеней (в том числе,  наличие публикаций в определенном им самим списке научных журналов). ВАК уполномочен совершать акты публично-правового характера – присваивая ученые степени, он дает публичные персональные статусы научным работникам. ВАК обладает для содержательного анализа и оценок широчайшими возможностями привлечения первоклассных экспертов (в том числе, даже академиков). Словом, ВАК действует в поле властной, публично-правовой функции государства, это полномочный орган государственной АТТЕСТАЦИИ претендентов на ученую степень.                                                                                                    РИНЦ не аналогичен ВАКу, хотя тенденция придать ему властный характер в сфере науки просматривается. Прежде всего, РИНЦ не имеет должного публично-правового фундамента.  Из истории вопроса. Во-первых, во времена СССР вся издательская деятельность в стране являлась монополией государства, и любое официальное издательство и издание представляли государство. Подобный статус (государственная монополия) включал в себя помимо хозяйственной (собственно издательской) функции имплицитно и общественно-политические функции – публикация означала акт государственной приемки произведения  и соответствия его критериям цензуры. Но в апреле 1991 г. в России (тогда СССР) была отменена монополия государства на издательскую деятельность, т.е. на право издавать произведения, и, следовательно, издательства утратили право быть и монопольным органом государственной оценки и приемки научных работ. Издательская деятельность в стране была отныне «отделена от государства». С того времени никакая издательская деятельность не является  исполнением публично-правовой функции. Издательства, частные и государственные, стали частью системы гражданского общества и должны функционировать в свободной конкурентной среде на равных с другими.  Даже когда издательская функция исполняется под сенью государственного учреждения, эта функция не обладает публично-правовым характером. Издательская деятельность теперь относиться к административно-хозяйственному обеспечению научно-исследовательской деятельности, вспомогательным функциям: также как работа электриков,  охранников и бухгалтеров, секретарей  даже в государственном учреждении не является государственной службой.  Здесь принципиальное отличие от деятельности ВАК, издательства – не ВАК.                        Во-вторых, РИНЦ и включаемые в него журналы и издатели в принципе не способны исполнять экспертную функцию для научных изданий, даже если бы государство вдруг и присвоило им подобную миссию.                                                    РИНЦ по определению не является научной инстанцией, а является всего лишь «библиографической базой данных».  Но при этом почему-то все-таки утверждают, что: «Происходит анализ, позволяющий оценивать результативность, эффективность конкретного ученого, организации или страны в целом. Для всех журналов создается карточка, на которой   отражается цитируемость, индекс Хирша, количество скачиваний, собирается статистика». Как видно,  критерий оценки научного результата сводится к попаданию произведения в какой-то отслеживаемый перечень изданий, журнальных и  монографических, а теперь и базы данных,  т.е. к оценке научного произведения  редакторами и редакциями, издателями, читателями. Но способны ли перечисленные «судьи» давать корректную оценку оригинальному научному произведению?                                                                                    Для понимания нужно представлять себе конкретно, что такое редактор издательства и автор-исследователь.  Я имел честь отработать годы в должности «старший научный редактор» (высшая редакторская квалификация) в издательстве «Русский язык» (в цикле научной литературы. Издательство было в СССР первым по выручке валюты и пятым по тиражам). И свидетельствую, что между издательским редактором и автором научной работы огромная дистанция.  Редакторы ─  люди с довольно широким и универсальным образованием, почти всегда без ученой степени и не имеют своих трудов (обладателей ученых степеней среди них немного, думаю, только кандидаты, и не больше 10% от состава редакции). К тому же, редактор не имеет возможности специализироваться на одной теме: год назад он редактировал тему «рыбное хозяйство», в текущем году – у него идет «радиоэлектроника», а потом будет справочник по внешней торговле, и т.д.. А перед ним автор – кандидат или даже доктор наук, он тридцать лет занимается одной научной областью (к примеру, «ихтиология»), он даже работал за рубежом по своей теме, имеет в активе  ряд монографий. И это еще только «пехота» среди авторов. В нашем академическом институте (ИДВ РАН) с советского и вплоть до недавнего времени всегда было много пенсионеров из высоких инстанций; по коридорам запросто ходили бывшие Чрезвычайные и полномочные послы СССР, личные переводчики переговоров Генсекретаря с Мао Цзэдуном и Чжоу Эньлаем, генерал-лейтенанты из Генерального штаба, старшие офицеры ГРУ, можно было запросто пообщаться даже с бывшими руководителями подразделений из Международного отдела ЦК КПСС (ныне, Администрации Президента), что на Старой площади. Они тоже много писали, выступали, успешно выдавали статьи и монографии. (Разумеется, «в миру» они не любят  афишировать свой  бывший статус).  Вот что такое авторы головного академического института!                                                                                           Поэтому издательский редактор объективно не может быть компетентным научным  «экспертом-оценщиком» для работ ученых. Истинное призвание редактора – он профессионал по книге: он должен как менеджер книжного рынка чувствовать книжный рынок, понимать, какие книги сейчас востребованы, знать, как следует оформить книгу (текст, таблицы, рисунки и графики, шрифты), отличаться грамотностью и общей культурой, дипломатичностью.  В целом, это проводник для научной работы и её автора к массовой читательской аудитории. Но он никоим образом не эксперт-оценщик научного содержания работы. Редактор, конечно, часто пользуется помощью «специальных/ внешних редакторов», т.е. обращается к посторонним профессионалам. Но те тоже уступают в знании темы автору, их отклики – это оценка труда автора с точки зрения  круга более профессиональных читателей. В реальности же автор всегда остается «№ 1», корифеем в своей теме.  Таким образом, за вывеской «РИНЦ» всегда стоит лишь редактор, дилетант, которого по привычке почему-то некоторые тянут на роль государственного эксперта.               Понимаю, что для многих людей из советской эпохи моя мысль звучит довольно «еретически»: в советское время редактор был представителем государственной монополии на издательскую деятельность, распорядителем важного дефицита – возможности что-нибудь опубликовать, поэтому он объективно превращался в работодателя для творческой интеллигенции, кандидаты и доктора шли к нему с челобитной на поклон, редактор становился  фигурой почти политического значения,  – вот отсюда и рождались культ его и его амбиции  оценивать труды других. Но реальная картина расстановки сил весьма другая: редактор и автор обитают  на разных этажах научной компетенции.                                                                                                       Таким образом, издательские редакторы и издатели не должны превращаться в оценщиков и тем самым «дирижеров» научных исследований страны. Назначать редактора экспертом-оценщиком научных произведений равносильно тому, как назначить водителя лимузина экспертом-оценщиком работы генерала, которого он возит. Наука многократно превосходит компетенцию редактора. Издательское дело отделено от государства!                            Дело в том, что оценка научного результата по содержанию, по существу дела – проблема и задача огромной сложности.                                                                      Обычно приверженцы РИНЦ настаивают на том, что какая-то система оценки работы ученых все-таки необходима. И якобы ничего лучше формальных статистических методов не предложено.                                                            Но, взглянем с другой стороны, история самой науки показывает, что правильно оценить значение научного результата весьма непросто. И даже для самих ученых. И чем масштабнее открытие, научный прорыв, тем больше требуется времени и сил на его осознание и освоение. Понимание смысла и оценка, как может быть использовано открытие, – это  даже самостоятельная область, другая ступень исследовательской работы. Нередко требуются годы, труд многих великих ученых и инженеров, прежде чем будет раскрыт и явлен миру потенциал открытия, продемонстрирован его конечный результат. Христофор Колумб не знал, что он открыл Америку, он полагал, что нашел морской путь в Индию и привез ко Двору «индейцев». От опытов М.Склодовской-Кюри с «радиоактивностью» до изобретения атомного оружия и создания атомных электростанций потребовалось почти полвека и труды других  ученых и инженеров.  И надеяться, что административными усилиями путем подсчета количества публикаций и откликов читателей в специально учрежденных журналах можно верно оценивать труды ученых  и направлять развитие науки – грубый самообман. Самонадеянность бюрократии и в прошлой истории нашей страны натворила немало бед: вспомним «философский пароход», борьбу с генетикой, травлю кибернетики, похороненную в 1960-х годах инициативу создания советского Интернета (1963 г.), посевы кукурузы в Заполярьи, наконец, печально памятные «катастройка» и «новое мЫшление».

Попытка сложную и многотрудную творческую работу самих ученых подменить формализмом и статистикой публикаций, ворохом бумажной отчетности может иметь результатом лишь большие заблуждения и представляет собой некий «симулякр»  руководства наукой.   С другой стороны, видно, что попытки административными репрессиями навязывать ученым обязанность обеспечивать базу данных РИНЦ (или eLIBRARY) имеют своей неявной целью заполучить ценные информационные ресурсы страны «за бесплатно» путем массовых нарушений авторских копирайтов.                                   Спору нет о базах данных, они –  нужны,  и государству – очевидный резон поддерживать их формирование. Но почему бы для этой благородной цели не сформировать правительственную программу? –  Выделить подобающие денежные ресурсы для законного выкупа авторских копирайтов, заодно дать достойный уровень доходов научному сообществу и решить животрепещущую социальную проблему – вымирание научной интеллигенции «как класса» (сегодняшняя рекламная кампанейщина поддержки «молодых ученых» ─ лишь еще один «симулякр» заботы о будущем  науки).

В силу всего вышесказанного мы полагаем, что участие своими публикациями в РИНЦ не должно быть критерием оценки научной работы ученого-исследователя  и служить оправданием каких-либо ограничений, репрессалий в отношении него. Ученый свободен выбирать каналы и условия предоставления своих научных произведений государству и обществу. При этом авторский копирайт должен соблюдаться строго, уступка его другим лицам должна проводиться на основании документированных и стандартизированных выверенных договоров. Имеет смысл сформировать государственную программу всесторонней поддержки научного сообщества, в том числе путем выделения достаточных финансовых ресурсов на выкуп авторских копирайтов для формирования государственных баз данных. Ну и, конечно, есть смысл урезонить и «подсушить» всякие посреднические бюрократические структуры (и частные, тоже), желающие  с комфортом устроиться между государством и учеными-исследователями, всеми творческими людьми, истинными «авангардными» созидателями богатства и мощи страны.

My opinion about Ukraine: there is an aphorism «When a warehouse of goods is stolen, it is set on fire.» In my opinion, this is the essence of all politics in Ukraine.

Firstly, the government wants to sell the country to the EU and NATO and in every possible way sells the rights of Ukraine. Ukraine is already governed by the United States (Ambassador, etc.).  Secondly, the government is monstrously corrupt, industry is destroyed, huge external debts, the country is in a state of «Third world». But the moment of balancing is approaching. Third, It is necessary to set fire to the warehouse, the fire will write off everything (theft and debts). And how to start a fire? — This is to arrange a war with Russia: to start killing the Russian civilian population in the east of the country, at the same time, to fire artillery at Russian territory … (all this is already happening). Russia has no choice….

*****

Published on 2022,02. 26 (In the Internet)

Hi to everybody! I am a Russian (from Moscow). Let me present you some basic facts of today`s conflict at Ukraine.

Russians and Ukrainians are two different words to name one and the same etnithity, originally these names mean basically  geographical regions. Russians – are northern Russians, Ukrainians – southern Russians, Belorussians – western Russians. They are not more different from each other then Anglo-men from Sax-men.  It is a joke of History that they have three different States.  So, this war and “Russian invasion” are in fact a CIVIL WAR within one nation, but not a «Foreign agression».

Ukraine has peacefully acquired Independency since 1991 .  And as result of its development now It is de-facto a failed, bankrupt State.  Ukraine State is suffering of severe inner-elite crisis, conflict between western region and eastern region. In 2014 western-region elite supported by USA and Germany, Poland has committed a Coup. Ideology of new rulling elite is Neo-nazism (anti-russian), Corruption, and Joining   NATO. Since 2014 eastern regions (bordering with Russia) refused to obey the coup. One region (Crimea) immediatedly left Ukraine and after referendum joined Russia. Another large region (Donbass) was quickly attacked by Kievs Government and there has started a civil war within Ukraine, war between Kiev and Donbass.                Russia was for 8 years delaying any active actions against Ukraine, Russia has had good hope  that Kiev could settle the conflict by itself, Russia has no interest to be involved in that conflict. But now its patience is over.                                                    Why?  — For three main reasons.

1) After 8 years it is absolutely clear Kiev `s Government was always lying it wouldn’t stop violence and terror in Donbass and settle peaceful solution of conflict. There are regular Army, tanks and artillery everyday bombing villages and towns, killing masses of civil population  there. (There is absolutely no information of this genocide in western media). Russia is tired to watch patiently  this neo-nazists policy and genocide.                                                                                                                               2) More troubling. Ukraine has come very close to entering NATO. For Kiev it is a kind of business, i.e. they want to sell to USA military safety of Russia.  Joining NATO means there will appear military basis of USA in Ukraine very close to Russia (sometimes 600 km from Moscow). There will be located USA`s missiles with nuclear heads.  So, it would be something like Washingtons gun touching Russian head.  The world can remember similar situation already.  Do you remember “Cubanian crisis” (Soviet missiles on Cuba) in 1962?   That was one step before nuclear war of superpowers.  Now Kiev and Washington want to repeat the situation.                                                                                                                                       3) Most dangerous. Even if Washington will postpone to open his basis at the Russian border, nevertheless, Kiev has its “Plan-B” – Kiev is going to develop its own nuclear bomb (dirty bomb). He was talking of it sometimes before. And last time, one week ago at Munich Conference, President Zelensky officially and openly threatened that Ukraine is going to have its nuclear bomb (dirty). His words are not fancy. Ukraine has 5 nuclear electricity generating stations and nuclear materials. Since soviet times they know technologies and have professionals. And they have missiles to bring  the bombs to the goal. …

To resume briefly. Nowdays Ukraine is a kind of “ISIS” (but not Islamic, it is just terrorist State) in the center of Europe.                                                                          Russia has got angry. We have no right to delay more to finish this “Ukrainian agonia” in the center of Europe, we must act before they will get nuclear bomb  and create World War III.

I am sorry if I have destroyed your sentimental Tale how a “Democratic Ukraine” is defending Freedom and Democracy from horrible Putin, which is very popular in Western media.

*****

Published 2022. 02. 28 (in the Net. Yandex.ru)                                                                        (If you have any interest to Russian themes, do not be afraid to brouse Russian Internet. Now there are quite suitable translating soft. I dare recommend you this one ((yandex) https://translate.yandex.com/      You insert the text in Russian and Yandex presents it to you in quite comprehensible English.)

Только нужно употреблять правильную терминологию. Национализм — это когда люди хотят одевать вышиванки и говорить на своей мове, читать Т.Шевченко, и т.д. Мы над этим можем лишь деликатно посмеиваться, хихикать, иногда национализм вполне достоин и уважения.    А нацизм — это когда запрещают говорить на родном языке, грозят расправами, бросают в тюрьмы, избивают и пытают власти и каратели, обстреливают из танков и градов жилые кварталы — и все только за то, что ты русский, или просто «не той нации». И вот с ними, нацистами, нужно драться, можно и с оружием в руках.

Почему важно их четко различать? Потому что «вышиваночных патриотов» много, а нацисты — это уроды, больные бешеные заразные псы, и они всегда меньшинство. Если вы станете их смешивать, то националисты примкнут к нацистам, вольются в их ряды. И, наоборот, нацисты станут успешно маскироваться под националистов, и вы сами своей небрежной и безграмотной идеологией и политикой будете умножать число ваших врагов. Корень слов один, а сущность весьма разная.

А ваша задача, правильная цель, — разделить националистов и нацистов, первым — терпимость, наше образование и воспитание. А нацистам — ну, что там делают с подонками, убийцами, предателями, карателями? Их на гусеницы наматывают, или к стенке ставят, а может «веревочный галстук» на шею повязывают…?

Терминология должна быть правильной: ибо это — анализ, приговор и постановка задачи.

 © Анисимцев Н.В., 2022

 Гражданский кодекс РФ, часть 4, от 2015 г.  включил в себя и права интеллектуальной собственности. Это был большой и прогрессивный шаг вперед: обычно интеллектуальную собственность  не включают в Гражданские кодексы. Но теперь есть и значимые перемены.

Статья 1228 ГК «Автор результата интеллектуальной деятельности» гласит:  1. Автором результата интеллектуальной деятельности признается гражданин, творческим трудом которого создан такой результат.  Не признаются авторами результата интеллектуальной деятельности граждане, не внесшие личного творческого вклада в создание такого результата, в том числе оказавшие его автору только техническое, консультационное, организационное или материальное содействие или помощь либо только способствовавшие оформлению прав на такой результат или его использованию, а также граждане, осуществлявшие контроль за выполнением соответствующих работ. (ст. 1228 ГК).  То есть в статье очень четко отсекаются попытки посторонних лиц завладеть авторскими правами, стать «соавторами».

Также, важное значение имеет и положение Бернской конвенции, согласно которой «основным принципом правовой охраны произведений   литературы,  науки  и  искусства является принцип автоматической охраны, в соответствии с которым авторское право  на произведение  возникает в силу факта его создания. Принцип автоматической охраны следует из  ст. 5(2) Бернской конвенции, в соответствии с которой использование авторских прав на произведение и их осуществление «не связаны с выполнением каких бы то ни было формальностей». Под формальностями обычно понимаются  регистрация,   депонирование, обнародование произведений  и иные действия».  Данное положение избавляет авторов от любого косвенного контроля, от попыток получить авторскую информацию под предлогами регистрации и т.п. Таким образом, автор обретает копирайт в момент, когда он ставит точку в своем произведении (до всяких регистраций, публикаций), и никакие помощники-благодетели не имеют прав соавторства.

Так было. Но это слишком хорошо (для авторов).

Что такое авторское право? Оно состоит из двух основных частей. Первое – это неимущественное авторское право, т.е. право на имя в качестве автора произведения. Данное право имеет вечный характер, неотчуждаемо, не может продаваться. Оно обеспечивает автору моральное удовлетворение. Есть и вторая часть – имущественное авторское право, т.е. право распоряжаться произведением, распространять его, получать доходы от него, это право может продаваться, передаваться. Это суть имущество.

Ситуация меняется теперь.

Во-первых,  в ГК ст.1226 введен термин «исключительное право».  «На результаты интеллектуальной деятельности …… признаются интеллектуальные права, которые включают исключительное право, являющееся имущественным правом».  Это важно учитывать , поскольку теперь выражение «авторские имущественные права» не употребляется, теперь оперируют термином «исключительное право», оно означает права собственности.

Тем не менее, и это второе,  ГК в целом остается на стороне авторов.  Так, ст.1228 пункт 3 говорит:  «Исключительное право на результат интеллектуальной деятельности, созданный творческим трудом, первоначально возникает у его автора. Это право может быть передано автором другому лицу по договору, а также может перейти к другим лицам по иным основаниям, установленным законом». А в ст.1229 пункт 1 говорит: «1. Гражданин или юридическое лицо, обладающие исключительным правом на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации (правообладатель), вправе использовать такой результат или такое средство по своему усмотрению любым не противоречащим закону способом».

Однако, можно отметить, что Кодекс уже несколько смягчает защиту авторского имущественного права: сам термин «исключительное право» уже обходит идею принадлежности имущественного права именно автору, зато вместо «автора» появляются некий «гражданин или юридическое лицо». В этом контексте понятно, почему законодательство не оговаривает детально различные формы использования  автором его «исключительного права». Исключительное право (или «эксклюзив») по сути означает полное право собственности на интеллектуальное имущество. Но автор в жизни может оперировать и более конкретными способами использования своего права: он может предоставлять издателю «ограниченную лицензию» (к примеру, право напечатать работу ограниченным тиражом), или «универсальную/ неограниченную лицензию» (т.е. право тиражировать и распространять произведение автора без ограничения тиража, но при этом и автор сам сохраняет своё исключительное право и может сам продолжать параллельно размножать свое произведение).

Тем не менее, ГК РФ в целом утверждает имущественное право (собственность) автора.

Однако, из теории известно, что имущественное право на произведение может принадлежать не только автору.   Имущественное авторское право  может принадлежать и иным лицам  — ……. Причем принадлежность имущественного права тому  или иному лицу устанавливается  по закону или по договору.

По закону или по договору субъектами имущественного авторского права могут быть:      авторы произведений;   наследники авторов;  наниматели авторов служебных произведений;   издатели некоторых видов произведений. Наниматели авторов − это физические или юридические  лица, которые оплачивают работу авторов  по созданию служебных произведений. Таким образом, существуют еще и «служебные произведения», а наниматели авторов «служебных произведений» также могут стать собственниками произведения (по договору или по закону). (Не забываем важный нюанс – согласно ГК, (2015 г), «Исключительное право… первоначально возникает у его автора», а уж потом по договору может быть предоставлено и работодателю).

Но с 1-го августа 2021 г. вступили в силу изменения к ст. 1295, «служебное произведение» («Гражданский кодекс Российской Федерации (часть четвертая)» от 18.12.2006 N 230-ФЗ (ред. от 11.06.2021) (с изм. и доп., вступ. в силу с 01.08.2021) Раздел VII. Права на результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации> Глава 70. Авторское право> )

Новый текст: «Статья 1295. Служебное произведение

1. Авторские права на произведение науки, литературы или искусства, созданное в пределах установленных для работника (автора) трудовых обязанностей (служебное произведение), принадлежат автору.
2. Исключительное право на служебное произведение принадлежит работодателю, если трудовым или гражданско-правовым договором между работодателем и автором не предусмотрено иное».

Очевидно, что здесь понятие «авторское право» переосмыслено и имеет новое содержание – это только неимущественные, личные права автора. Ранее в понятие включались и имущественные права.  Исключительное право (собственность) обособленно, теперь непосредственно принадлежит работодателю, а ранее принадлежало автору.  И в договоре теперь нуждается не работодатель, а автор: если автор желает, также, иметь имущественное право на свое произведение, то именно автор должен убедить работодателя заключить с ним договор и поделиться «исключительным правом». Если договор не был заключен, то собственником автоматически является работодатель.

Таким образом, новая редакция соответствующих статей ГК легализует экспроприацию авторских имущественных прав на «служебные произведения» в пользу работодателей. Отныне у работодателей одна забота − как оформить или трансформировать творческое произведение в качестве «служебного».

Подобные уловки уже проявляются,  их можно наблюдать на практике.

К примеру. Если автор публикуется в служебном сборнике, то здесь он может увидеть , что издатели иногда вообще не ставят возле имени автора в заголовке статьи знак авторского копирайта, вместо него на обороте титула сборника фигурируют копирайт учреждения и/или копирайт некоего фантастического «Авторский коллектив» (?! Почему автор должен зависеть от какого-то коллектива, и где сей Коллектив юридически зарегистрирован, где его список и документы, где договор Коллектива с отдельным автором?).

Казалось бы, самый рациональный путь для автора защитить свои права − публиковаться на личных сайтах, своем или знакомых. Но и тут не все просто.  По воле Минобрнауки появилась так наз. «Бальная система оценки работы научных сотрудников», где почти в приказном порядке исследователей обязывают публиковаться в журналах и издательствах ограниченного списка и подчиняясь их условиям (Особо приветствуются почему-то иностранные журналы). Среди требований «бальной системы» к ученым, например, такое – «Научным сотрудникам присваиваются баллы только за публикации или конференции, в которых указана аффилиация «Институт…».  Не трудно догадаться, что указание «аффилиации», т.е. служебного статуса автора дает основание  рассматривать его произведение как «служебное произведение».

Напрашивается вывод, по нашему мнению, что в законодательстве происходит деградация прав интеллектуальной собственности, авторских прав. Творческого работника, Автора, трансформируют в исполнителя механического труда.

Это очень значительная и негативная тенденция, по нашему убеждению. Некоторые общественные силы намеренно или по недомыслию пытаются стереть, или игнорировать  различие между трудом творческим, сложным и трудом рутинным, исполнительским.

Творец – это индивидуум, «особь».  Он обладает уникальными оСОБенностями, которые и делают его самого и его труд оСОБенным. В процессе труда свои личные оСОБенности он переносит на произведение его труда. В стихах С.Есенина выражается и воплощается личность именно С.Есенина, в музыке П.Чайковского звучит личность именно П.Чайковского, и т.д. Отношения между творцом и его творением можно уподобить отношениям между родителем и его ребенком. Ребенок есть продолжение и часть личности родителя. Таково же и научное творчество. В минувшие времена нам случалось даже слышать такую весьма неглупую шутку: «Для мужчины написать диссертацию – единственный способ узнать, что такое родить ребенка»  J. Таким образом, между творцом и его произведением возникает нерасторжимая связь, и эта связь закрепляется, оформляется в форме СОБственности.  Творец должен быть хозяином своего произведения: оСОБенное  создает  СОБственность.

Но не всякий труд имеет творческий характер. Если рабочий на заводском конвейере машинным образом тиражирует, штампует детали, то эта деталь не воспринимает от него ни малейшей черты его личности. Деталь запечатлела лишь материал изделия, рабочее оборудование, технологию обработки, но никакая экспертиза не различит деталь, изготовленную штапмовщиком Ивановым, от детали штамповщика Мухамедова.   Именно поэтому наемный рабочий на стандартизированном производстве не становится собственником своего изделия, он всего лишь исполнитель работы, а  право собственности переходит к хозяину средств производства.

Резонно, что  труд творца и исполнителя вознаграждается по-разному. Исполнитель получает лишь зарплату, т.е. стандартизированную оплату его абстрактного рабочего времени, а творец, собственник,  имеет право на предпринимательскую прибыль и его труд оценивается конкретно по содержанию и качеству.

Полагаем, что одно из главных противоречий истории – это не только «борьба классов», но и различие и соперничество между сложным творческим трудом и трудом простым (опосредованно, между интеллектуальной собственностью   и вещной). Данное противоречие и его глобальную значимость глубоко понимал ещё гениальный художник слова и мыслитель М.А.Булгаков (речь о его произведении «Собачье сердце»).

Надо признать, что различие характера труда признавалось и учитывалось даже в советское время на «макро-уровне», в институтах общества (несмотря на любовь эпохи к идеалу равенства).

К примеру, сельскохозяйственные работники делились на «колхозников» (колхозы) и «совхозников» (совхозы). Первые считались коллективными СОБственниками земельных угодий, их труд оценивался в «трудоднях», и они имели право реализовывать свою продукцию через рынок, получать прибыль.  «Совхозники» же были рабочими государственных предприятий в сфере сельского хозяйства и получали за труд зарплату.

Специфика творческого труда учитывалась и в управленческих структурах государства. К примеру, Академия Наук  исполняла роль своеобразного министерства науки, но в отличии от обычных министерств, являющихся лишь органами исполнительной власти и административного управления, Академия признавалась особой организацией, пользовавшейся значительной степенью автономии и самоуправления. Можно даже сравнить академические НИИ со своеобразными «колхозами ученых» J. Нынешние реформы, когда академические институты фактически отделены от Президиума Академии и переподчинены Министерству образования явно демонстрируют управленческую тенденцию рассматривать научно-исследовательскую работу как разновидность стандартного исполнительства, перепрофилировать институты в подобие административных учреждений, массовых образовательных заведений (распространяющих стандартные учебные программы), что является отходом даже от советских норм и практики.  (Порочность подобного «новаторства» порождает комичные эффекты и хаос, когда нынешние министерства не способны даже понимать, чем должна заниматься наука, какие проблемы решать, и вместо содержательного руководства плодят формальные требования и критерии, цунами бумажных отчетов, единственный смысл которых : «Объясните нам, тут в министерстве, чем вы там занимаетесь и зачем все это нужно?». Содержательное научное руководство подменяется профанацией: как если бы Министерство здравоохранения лечило не конкретные болезни и больных, а «улучшало» среднюю температуру по медицинской отрасли. А Управление живописи отчитывалось бы «достижениями» в руководстве искусством  − сколько квадратных километров холста покрыто красками и сколько тонн масляной краски «освоено» ).

Таким образом, мы можем наблюдать постоянную тенденцию к нивелированию творческой природы авторского труда: ограничиваются права собственности авторов в пользу работодателей, государственное управление третирует творчество как примитивный исполнительский труд, и само управление им превращается в бюрократическую профанацию. В принципе, подобная тенденция органична для примитивной «рыночной» экономики и ментальности: ловкий хозяйчик и управленец  норовит покупать золото по цене меди, отсюда и его «эффективность»…

Очевидно, что авторские права, неимущественные и имущественные, нуждаются в защите. И в этом решающую роль могут и должны сыграть сами авторы.

Наши простейшие рекомендации.  Прежде всего, следует внимательно ознакомиться со знаками копирайта. Обязательно должен быть поставлен копирайт автора в заголовке статьи. Следует проверить знаки на обороте титула книги. Издательский копирайт является излишним, или должен быть ограничен (например, «оригинал-макет»), а явно мошеннические копирайты типа «Коллектив авторов» − недопустимы.  Второе, перед публикацией в служебных сборниках обязательно заключить договор с работодателем, где будет четко указано «исключительное право» автора на произведение. А если работодатель категорически настаивает на его праве собственности («исключительном праве»), то автору следует, сознавая, что он уступает эксклюзивное право собственности, требовать вознаграждения на порядок выше, чем его зарплата, или плата за ограниченную лицензию на использование его произведения.  Далее,  предпочтительно публиковаться у независимых издателей – на авторских сайтах, в изданиях, не претендующих на право собственности. Проявлять осторожность или вообще воздерживаться от указания «аффилиации», т.е. места работы автора по найму, памятуя, что аффилиация может быть основанием для претензий работодателей.

Есть в этой проблеме (важность защиты авторского права) и общественно-политический аспект.

Как известно, если у гражданина похитят его имущество (деньги и драгоценности, машину, чемодан с вещами, и проч.), он может обратиться в государству, и государство выступит на защиту его прав – начнет следствие, выявит преступников, осудит и по-возможности вернет украденное.  Но эта «модель» государственного поведения работает только, когда похищены вещественные ценности. Когда же похищенными оказываются интеллектуальные, нематериальные ценности, поведенческая модель сильно отличается. В стране практически беспрепятственно незаконно  переиздаются книги, копируются музыкальные произведения и фильмы, фотографии и картины, всевозможная научная и деловая информация. Никакой реальной борьбы с этим государство не ведет. А ведь объект интеллектуального характера часто имеет весьма высокую цену: автор, художник, инженер-разработчик иногда годами работают над своим произведением, и утрачивают его безвозмездно при первой же публикации. Государство не только не придает значения реальной защите прав интеллектуальной собственности, но иногда просто само действует как пособник воровства. Пример подобных бюрократических уловок в сфере законотворчества как раз был рассмотрен в данном материале выше.

Напрашивается вопрос о причинах и смыслах подобного одностороннего, пристрастного отношения в политике охраны ценностей – защита прав вещной собственности и игнорирование задачи защиты прав интеллектуальной собственности. Думается, что данный примитивно-материалистический крен в понимании ценностей общества отчасти предопределен и «наследственностью» современного российского государства, и его «родовыми травмами».  Советское социалистическое государство основывали люди, веровавшие, что главная созидательная сила общества – это физический фабричный труд, а труд творческий и интеллектуальный просто не укладывался в их картину мира, это какая-то невнятная и чуждая «прослойка». Они не понимали, между прочим, что одно из главных противоречий истории – это не только «борьба классов», но и борьба между сложным трудом и трудом простым. Данное противоречие и его глобальную значимость глубоко понимал ещё гениальный художник и мыслитель М.А.Булгаков: в его произведении «Собачье сердце»  диктатуре промышленного фабричного класса и маргиналов, люмпенов противостоит не «представитель класса эксплуататоров» (фабрикант, банкир, крупный коммерсант, землевладелец, и т.п.), а профессор Преображенский, ученый, профессионал, волшебник, т.е. Мастер. И «Октябрьский переворот» (как тогда выражались) был не столько победой принципа коллективного владения вещами над принципом частного владения вещами, нет, это была одновременно и победа малоквалифицированной люмпенизированной толпы над сословием мастеров, профессионалов, так сказать, Шарикова со Швондером над проф. Преображенским (В конце концов, забегая далеко вперед в логике нашего рассуждения, и предпринимательство может рассматриваться всего лишь как один из видов творческого и квалифицированного труда).

В свою очередь, подобный вульгарный материалистический взгляд сформировался под влиянием господствовавшего в европейской философии 19-го века позитивистского «материалистического» мировоззрения (будь то марксизм, позитивизм, ницшеанство). Данную традицию некритически восприняла и продолжает  в 20-м и даже на рубеже  20-го  и 21-го веков  и Россия.

Часто это заблуждение проявляет себя и в современной политике и бизнесе. К примеру, Россия после 1991 года, развивая сотрудничество с КНР, начала продавать Китаю современные самолеты, рассчитывая со временем получить от покупателя обширные заказы на поставку множества экземпляров нашей замечательной техники. Но заказов не последовало, китайская сторона изучила наши самолеты как образцы для копирования и начала производить их копии сама, игнорируя наши права интеллектуальной собственности. Тут выяснилось, что наши продавцы-международники даже не оговорили с покупателем защиту наших интеллектуальных прав.  И подобные колоссальные деловые просчеты, оказывается, не первый случай. Ещё во времена СССР наша страна передавала документацию на производство нашего оружия странам Варшавского договора; Венгрия наладила у себя производство наших танков, Чехословакия – автомата Калашникова, они хорошо продавались в «третьем мире».  Но и после роспуска Варшавского договора бывшие партнеры продолжили торговать нашими образцами оружия, при этом наши патентные права оказались ничем не защищены. СССР и РФ вообще слабо представляли, что интеллектуальный компонент любого изделия сам по себе является огромной ценностью и способен приносить нашей стране и большой доход, и служить инструментом политического и военного влияния на приобретателей нашей продукции.  Это же логично и закономерно, что власть, которая здесь внутри страны считает, что труд ученых и инженеров есть дешевка, стоящая меньше конвейерного труда, она и на мировой арене аналогичным образом  раздает наши интеллектуальные ресурсы задарма, не понимая их истинной цены. Этим «интеллектуальным нигилизмом» наша мировая политика заметно отличается от других ведущих стран: те, кто высоко ценят интеллектуальный продукт, экспортируют на мировой рынок «мозги» − финансовые услуги, технологии, культурные стандарты и продукты. А те, кто веруют в «материализм», − торгуют сырьем, и их обманывают и  не уважают.

С другой стороны, есть очень яркие примеры, как ведут дела страны, которые ценят свой интеллектуальный капитал.  В Китае есть уникальное эндемичное животное – (большой) панда, или «бамбуковый медведь». Он считается национальным достоянием Китая и служит своеобразным зооморфным брэндом, современным символом Китая (наряду с мифическим драконом). Все особи панды принадлежат китайскому государству и тщательно охраняются, их нельзя вывозить за рубеж. Только иногда в знак особой благосклонности отдельные экземпляры панды предоставляются в иностранные зоопарки  (панды есть, например, в Японии, в США, в России). Начиная с 1984 года, зарубежные государства могут арендовать бамбуковых медведей на 10 лет. По истечении срока аренды панд необходимо вернуть, так как они остаются собственностью КНР.  Стоит такое удовольствие недешево –один миллион долларов в год! Более того, каждый детёныш, родившийся не в Китае, также принадлежит Поднебесной и должен быть отправлен туда через два  года. И не дай Бог с ним что-то случится! Тогда стране-арендатору придется выплатить приличный штраф! То есть, Китай установил и охраняет свою собственность  не только на вид животного в форме его материальных «экземпляров», но и в виде его «матрицы», внутренней идеальной образцовой формы.

И Российское государство должно наконец самым серьёзным образом заниматься защитой интеллектуального имущества и  прав интеллектуальной собственности, противодействуя  тем, кто стремится паразитировать на труде самых созидательных элементов общества, или просто в силу своего бескультурия склонен разбазаривать величайшие богатства страны, обретенные трудом граждан, общества. И в этой работе обладатели авторских прав, прав интеллектуальной собственности, защищая свои личные права, могут одновременно просвещать государство и направлять его к более прогрессивным и плодотворным формам и сферам экономики и политики как внутри страны, так и на мировой арене.

2021 Сентябрь 27, Москва, Институт Дальнего Востока Российской Академии Наук. «Китайский зал».  Торжественное Собрание российских ученых и китайских друзей отметило 55-летний юбилей учреждения ИДВ РАН. 2021 September 27. Moscow, Institute of the Far Eastern Studies of the Russian Academy of Sciences (IFES RAS). «Chinese Hall». A solemn meeting of Russian scientists and Chinese friends was celebrating the 55th anniversary of the establishment of the IFES RAS.

По случаю юбилея свои поздравления и добрые пожелания прислали: On the occasion of the anniversary, the Meeting was marked by congratulations and good wishes from high Officials:

— Министр иностранных дел С.Лавров. Minister of Foreign Affairs Mr.S.Lavrov.

— Начальник управления по внешней политике  Администрации Президента И.Неверов. Head of the Foreign Policy Department of the Presidential Administration Mr. I. Neverov

— Первый заместитель Председателя Государственной Думы РФ, Председатель Общества Российско-китайской дружбы И.И.Мельников. First Deputy Chairman of the State Duma of the Russian Federation, Chairman of the Russian-Chinese Friendship Society Mr.I. Melnikov.

— Первый заместитель Министра образования и науки Кучеренко. First Deputy Minister of Education and Science Mr.Kucherenko.

— Чрезвычайный и полномочный Посол КНР в России г-н Чжан Ханьхуэй. Ambassador Extraordinary and Plenipotentiary of the People’s Republic of China to Russia, Mr. Zhang Hanhui

— Чрезвычайный и Полномочный Посол России в КНР г-н.  А.Денисов. Ambassador Extraordinary and Plenipotentiary of Russia to the People’s Republic of China Mr. A. Denisov

— А также, представители ведущих научных институтов страны – Институт мировой экономики и международных отношений,  Институт востоковедения, Высшая Школа Экономики (Школа востоковедения), Институт Африки, Институт Латинской Америки, Институт США и Канады. As well as representatives of the leading scientific Institutions of the country – the Institute of World Economy and International Relations, the Institute of Oriental Studies, the Higher School of Economics (School of Oriental Studies), the Institute of Africa, the Institute of Latin America, the Institute of the USA and Canada.

В обществе периодически возобновляются и продолжаются дискуссии о смысле и результатах внедрения системы Единых Государственных Экзаменов (ЕГЭ).

Вот, к примеру, одно из выступлений:   «Россияне зачастую не понимают главную задачу ЕГЭ − борьбу с неравенством, когда высшее образование доступно только для богатых…. А главное, пожалуй, это фактор коррупции, поскольку в системе ЕГЭ деньги не играют никакой роли. … ЕГЭ — это то принудительное выравнивание, которым система дает ответ на социальное неравенство…. Главное при этом — не жертвовать качеством образования, но систематизированных свидетельств того, что это качество действительно ухудшается, повторимся, нет, …».

И у меня возникло желание поделится своим опытом на эту тему.  Представлюсь.  Я провел достаточно много лет жизни в университетской и научно-исследовательской среде и в качестве студента, и преподавателя, и ученого-исследователя, и стажера, как в нашей стране, так и за рубежом. Думаю, мой опыт достоин внимания.

В частности, я достаточно много сдавал экзаменов по старой советской системе еще в советское время, а потом уже в пост-перестроечное время учился в иностранном университете на платных языковых курсах, где и практически познакомился с системой ЕГЭ.

Система ЕГЭ родилась и функционирует  в перекрестье сложной совокупности ряда процессов – и собственно образовательных, и социальных.

Прежде всего, рассмотрим ЕГЭ как технологию в сфере образования, экзаменационную систему.

Проще всего понять различия  экзаменационных систем, особенности ЕГЭ  на практическом примере. Итак, Вы сдаете, к примеру, химию.

И вот Вы на экзамене по старой советской системе (назову её «ССС»). Экзаменатор спрашивает: «Назовите/напишите  мне формулу медного купороса».  Но Вы, оказывается, не можете её вспомнить. Экзаменатор объявляет вам: «Неудовлетворительно! Вы не сдали экзамен. Ступайте, поготовьтесь ещё и через годик приходите к нам снова».

А теперь, представьте, что Вы на экзамене по системе ЕГЭ. Вопрос тот же: «Какова формула медного купороса?». Но тут вы должны лишь выбрать правильный ответ из четырех предложенных вам вариантов. Вариант первый – 1) H2O;    2) Второй: a² + b² = c² ;  3) CuSO4;   4): H₂SO₄.  Если вы хоть чуть-чуть постараетесь, то сможете вспомнить, что в школе медь называли «купрум», поэтому она обозначалась буквами Cu, а здесь  Cu присутствует в третьем варианте ответа, значит («элементарно, Ватсон!») – третий вариант ответа и есть медный купорос!  Экзаментор вас тепло поздравляет: «Вы успешно выдержали экзамен, и приняты в университет. Главное,  не забудьте зайти в кассу и оплатить вашу будущую учебу!».

Разница двух систем очевидна. ССС – это экзамен «по гамбургскому счету», никаких поблажек, скидок, подсказок, здесь результат всегда очень четкий – либо знаешь, либо нет.  А ЕГЭ – это экзамен «со шпорами», с подсказкой.

Рассуждая более обобщенно,  экзамен ССС призван выявить уровень АКТИВНЫХ знаний и умений, а ЕГЭ раскрывает уровень ПАССИВНЫХ  знаний.

Разница активных и пассивных знаний особенно хорошо заметна мне в сфере иностранных языков: многие способны глядя на иностранный текст понять его смысл, догадаться о чем-то,  но намного меньше людей способны грамотно перевести фразу с родного на иностранный язык, устно общаться с носителями иностранного языка.  Активное знание предполагает и отличную богатую словарную память, и владение правилами грамматики и умение строить предложения, и произносительные навыки и понимание на слух, и, наконец,  способность работать в должном темпе, «на вскидку».

Понятно, что активные знания и пассивные – это два очень разных уровня способностей, знаний и умений, одно подразумевает знания высшие, максимальные («элитные»), другое – знания минимальные (часто просто способность хотя бы понимать, о чем идет речь).

Экзамены с подсказками – это всегда пассивные знания, предполагающие всего лишь способность распознать и выбрать нужное из предложенного. В этом и есть главная особенность ЕГЭ.

Я далек от стремления к огульному отрицанию, принижению значения системы ЕГЭ: просто всякой вещи должно быть назначено её законное место.

Если вглядеться, вдуматься в данную систему поглубже, то понятно, что на самом деле система ЕГЭ  не слишком нова для нашей страны, под другим названием  она, или её подобие, функционировала и в советский период.

И в советский период уровень требований к знаниям был дифференцированным. С одной стороны, у нас было «Высшее образование». «Высший» —  прилагательное в превосходной степени,  оно обозначало элиту в соответствующей сфере деятельности.

Но «элитарность» была востребована не всегда. К примеру, студенты математического факультета сдают экзамен по специальным дисциплинам (математика, механика), и там они должны выкладываться по максимуму. Но кроме того у них есть и общеобразовательные предметы (русский язык, какая-нибудь история- философия…). И ведь нельзя же допустить, чтобы способного математика лишили стипендии или даже отчислили из университета из-за того, что он малограмотно пишет, или  путает Гегеля с Гоголем, а Бебеля с Бабелем. Вот для этого и существовали ЗАЧЕТЫ!  Прежде чем начнется экзаменационная сессия, студент должен был сдать серию зачетных предметов. На экзаменах выставлялись оценки, а в «зачетную сессию» оценок не ставили, достаточно было продемонстрировать самый минимальный уровень знаний и вы получали отметку «зачет» и с ним право идти сдавать экзамены.  Вот эти зачетные испытания и представляли собой советского предшественника ЕГЭ.

Одно из главных заблуждений в  применении ЕГЭ сегодня – это то, что систему применяют не по назначению. Экзамен должен выявлять высший уровень знаний, а ЕГЭ должен тестировать нижнюю планку знаний. У нас же теперь ЕГЭ повсеместно используют как экзамен (для ВЫСШЕГО образования).

Попутно заметим, ЕГЭ можно в отдельных случаях применять и именно как вступительный экзамен – там, где наблюдается явный недобор абитуриентов.  Дело в том, что на экзамене ЕГЭ вообще не возможно «провалиться», «не сдать».  «Неуда» в принципе быть не может. На ЕГЭ можно придти вообще не готовым (сужу по своему опыту). Вопросов много (сотня или больше), хоть какие-то ответы, даже отвечая совершенно наобум,  вы правильно угадаете («попадете пальцем в небо»), и получите итог – может, 80% правильно, или 50%, или даже только 30%.  То есть, при  любом результате – результат не нолевой,  и можно засчитать, что экзамен сдан. Далее, уже приемная комиссия решит, судя по общим результатам всех экзаменуемых, где установить уровень проходного бала. И если у них недобор студентов, и им нужны деньги, то вы экзамен «сдали».  ЕГЭ просто маскирует отсутствие жесткого «гамбургского счета», строгих и четких критериев, как начальству угодно – так и решат.

С учетом сказанного, оценивая систему ЕГЭ  чисто как технологию образовательную, полагаю, что она имеет право на существование. Но сфера применения её должна быть ограничена. Она может применяться только там, где требуется выявить и установить нижнюю границу знаний экзаменуемого. И оценка там одна – «зачет». Но  она должна быть исключена там, где требуется выявить высший уровень знаний экзаменуемых.  В системе же выявления «высших» знаний экзамены должны проводиться ВУЗовским экзаменатором, идивидуально и очно, и по «гамбургскому счету», без подсказок и скидок.  А нынешние состязания, кто больше баллов набрал на экзамене ЕГЭ, – это бессмыслица и манипуляции.

В чем же , теперь, социальный смысл этой системы, для чего ССС экзамен заменили на систему ЕГЭ?  Очевидно, что реформа многократно снизила критерии, предъявляемые к знаниям и умениям абитуриентов и студентов. При нынешней системе теперь в университеты могут поступать люди, которые в советское время ну никак бы не смогли пройти экзаменационное сито. Кстати, за рубежом теперь благодаря этой же системе в университеты поступает после школы   порядка 50% молодежи.

В нашей стране в дополнение к снижению образовательных критериев отменены и другие прежние «барьеры», например, критерий политического отбора. Так, например, в 1960-х годах было невозможно поступать в МГИМО (институт международных отношений) напрямую, основываясь лишь на успешных оценках в школьном аттестате. Абитуриент МГИМО должен был представить также характеристику-рекомендацию от Райкома партии, или от Обкома комсомола, в случае поступления прямо после службы в армии – характеристику от политработника штаба дивизии. То есть, абитуриент, готовящийся к работе на международной арене, должен был смолоду продемонстрировать отличную успеваемость, благодаря активной общественной работе — свою гражданскую позицию и политический потенциал, достойный моральный облик, в военных ВУЗах – и высокую физическую форму. Теперь этого нет: заплатил деньги (родительские) – и любой может учиться где угодно.

Благодаря снижению критериев происходит «омассовление высшего образования», вовлечение широких масс молодежи в коммерческие отношения с целью или даже просто под предлогом   получения высшего образования. Теперь высшее образование стало сферой большого бизнеса, отношений купли – продажи.

Но хорошо ли это? Само понятие «ВЫСШЕЕ образование» напоминает, что «высший» — это прилагательное в превосходной степени, оно наводит на мысль, что изначальный смысл ВУЗовского образования заключался  именно в выявлении, отборе и обучении будущей профессиональной элиты. Но сколько этой элиты реально нужно обществу?

По моим (субъективным) оценкам, реальная потребность в элите не так уж велика. Если под «элитой» подразумевать людей, освобожденных от непосредственного участия в реальном производстве, от рутинной исполнительской работы для того, чтобы заниматься духовным производством (в сфере знаний или практических искусств), творческим трудом, то в нормальном обществе элита составляет примерно 7% от численности населения. 5% численности – это очень здоровая, чистая элита. 10% — это уже загнивающая, зараженная паразитизмом элита. Сама природа человека и общества естественным образом задает подобные пропорции.

Некоторые сторонники-пропагандисты  ЕГЭ утверждают, что через ЕГЭ отменяется и преодолевается «элитарный характер» высшего образования.  Но на самом деле общественная иерархия в сфере образования и культуры не  отменяется подобным образом, а лишь видоизменяется. На место элиты интеллектуальной и гражданско-политической приходит «элита» денежная, утверждается иерархия денег (заработанных, к тому же, родителями).

Высшее образование теряет свою изначальную функцию и превращается в сферу весьма мутного бизнеса.

Таким образом, ЕГЭ-изация экзаменационной системы обусловлена политикой омассовления высшего образования и максимального расширения в этой сфере  денежных рыночных отношений.

В основе подобного политического курса лежит священная догма российского либерализма, проповедующая: Свободный рынок неизбежно ведет к наращиванию предложения товаров и услуг и усилению конкуренции, и благодаря этому растущему предложению и конкуренции неизбежно снижаются цены и улучшается качество товаров.

Но, прежде чем говорить о социальном контексте функционирования ЕГЭ, необходимо присмотреться внимательнее к догме о всеблагости свободного рынка.

Система образования функционирует в контексте рынка труда. Мелкое частное предпринимательство тоже можно рассматривать как часть рынка труда. И здесь важно рассмотреть, как свобода выхода на рынок труда  влияет  на  рынок производства товаров и услуг.

Я столкнулся с этими проблемами, изучая правовую теорию развитых стран, тему организации общественного обслуживания.

Итак, пример. В одном городе мелкий частный предприниматель осуществляет на собственном автобусе перевозку граждан. Каждый день он выходит на свой маршрут – утром он забирает граждан в пригороде и везет в город на работу. Для упрощения понимания вопроса, мы берем упрощенную арифметику. Пусть  в автобусе 100 пассажирских мест, стоимость одного места – 100 грошей, в итоге за рейс водитель зарабатывает 10 тысяч грошей. Деятельность его регулируется/лицензируется муниципалитетом. Без разрешения муниципалитета нельзя не выйти на работу перевозчика, ни отказаться от неё. Из доходов водитель-перевозчик компенсирует горючее, амортизацию, платит налоги и получает свою прибыль.

Но представим, что ситуация однажды изменилась, регулирование отменили. И вот на маршрут самочинно выходит другой водитель, конкурент. Однако, ведь пассажиров-жителей пригорода больше не стало. Теперь они расселись (с комфортом)  в два автобуса, в каждый – по 50 человек. В итоге, первый и второй водители заработали за рейс по 5 тысяч грошей. В результате,  прежний водитель обнаруживает, что он теперь в убытке:  ведь его расходы не стали меньше – бензин, амортизация, личные расходы (жильё, питание, и прочее), но 5 тысяч грошей ему не достаточно. Поэтому он вынужден поднять цену на билет – теперь билет стоит не 100 грошей, а 200 грошей, чтобы получить прежний доход 10 тысяч.  А чтобы объяснить своим пассажирам факт повышения оплаты он поведал им о возросшем «качестве» обслуживания – ведь теперь они едут в просторной обстановке, всего 50 человек в салоне.

И это еще не все неприятности нерегулируемого рынка. В норме при регулировании рынка перевозчик не имеет права не выйти на линию, и гражданам гарантируется, что они смогут своевременно прибыть на работу. Но при отсутствии регулирования, водитель может и не выйти на линию: может, он приболел, или нашел временную подработку с лучшей оплатой, или просто разорился и закрыл свой маленький бизнес.  И сотня человек в этот день не смогла своевременно добраться на работу.

При наличии регулирования перевозчик не может прекратить работу в одностороннем порядке без согласования с муниципалитетом. Но и другой претендент не имеет права самочинно выйти на линию и мешать работе лицензированного перевозчика.

Как можно догадаться,  свобода рынка и увеличение предложения товаров могут снижать цену только до определенного уровня – до насыщения рынка, до равновесия предложения и спроса. Но когда этот рубеж пройден дальнейший рост предложения начинает толкать цены вверх, участники рынка, борясь за выживание, не могут не поднимать цены.  Заодно они навязывают гражданам бессмысленное «повышение качества» («брэнды»).   В итоге,  свобода рынка, отсутствие регулирования могут действовать и разрушительно – сегодня одни цены, завтра они прыгнули вверх, то перевозчиков много, то ни одного,  и до работы не доберёшься. И мы здесь даже не станем упоминать и рассматривать проблемы, порождаемые  массовой трудовой иммиграцией, ограничимся лишь свободой перемещения внутренних трудовых ресурсов. Мораль – чтобы рынок не стал разрушительной силой, он нуждается в регулировании.

Во избежание подобных негативных эффектов  муниципалитет должен, разрабатывать политику регулирования, опираясь на науку. Ситуацию в городе и микрорайонах должны обследовать социологи, экономисты и предлагать научно обоснованные рекомендации – сколько району нужно торговых точек, линий транспорта, медицинского сервиса, каковы оптимальные рекомендуемые цены,  и прочее. Избыточные заведения должны лишаться лицензий, а также и те предприниматели, которые завышают цены против оптимальных, или оказывают некачественные услуги,  предлагают некачественные товары.   (Разумеется, политика регулирования рынка создает не мало возможностей для коррупции и чиновничьего волюнтаризма, но это уже другая проблема, решить её не трудно там, где власти имеют разум и политическую волю и руководствуются интересами граждан. Санкционированная провокация, «контрольная закупка» вполне могут решить проблемы, и придумывать для этого громоздкие системы вроде ЕГЭ не требуется.)

Таким образом, необходимо признать, что свободный  неограничиваемый рынок труда (включая мелкое предпринимательство) не является сам по себе благом: он может быть разрушительным. Наблюдающийся в России постоянный рост цен порождается вопреки либеральным мифам именно свободой рынка и неограничиваемой конкуренцией. Но рынок  нуждается в регулировании, при условии, что регулирование опирается на грамотные научно-обоснованные расчеты, а поползновения к коррупции своевременно и эффективно выявляются и пресекаются.

Негативные эффекты, присущие нерегулируемому рынку труда, проявляются и в сфере подготовки кадров и её воздействия на рынок труда.

Ещё пример из личного житейского опыта, касающийся кадров стоматологии.

Как-то я сильно простудил ноги, и воспалилось два зуба. Пошел к врачу. Приятная молодая девушка быстро и хорошо депульпировала и залечила зуб. А осмотрев другой зуб, объявила: «Это корневой кариес. Только удалять!». Мне было жалко зуба, я вспомнил, что у меня был знакомый очень хороший врач-стоматолог, женщина в возрасте, «заслуженный  врач РФ». И я решил, нужно прежде показаться ей и пусть будет, как она решит. Я разыскал её, у неё теперь был новый офис, заметно более скромный и дешевый. Она посмотрела мой зуб и объявила: «Действительно! Корневой кариес. Но я могу его вылечить».

И вылечила. Взяла не на много дороже. Если память не изменяет, у той девицы было уплачено порядка 100 долларов, а эта мастер взяла что-то вроде 130-150 долларов. Я, очень довольный, рассказал ей свою историю, и удивленно спросил: «А почему так? Другие отказались, а вы вылечили. В чем дело-то?». Разговорились.

И она мне поведала интересные вещи.  Та девушка-стоматолог  −, сказала она , — явно не врач. Сейчас выпускают огромное количество молодежи с образованием на уровне техникума или ПТУ, они не врачи, медицинские институты они не заканчивали, семь лет не учились.  Пару лет учебы, и − быстрее начать зарабатывать деньги. Квалификация у них минимальная, и когда возникает какой-либо сложный случай, они не лечат его.

Проблема тут, помимо  просто качества работы, вот ещё в чем. За лечение сложного случая врач имеет право и должен бы брать оплату на порядок больше, к примеру, за лечение вашего случая я могла бы требовать и тысячу долларов. Но, во-первых, большинство граждан просто финансово не потянут такие расходы, а во-вторых, советские граждане привыкли к бесплатности и дешевизне и просто не поймут обоснованность таких цен, и откажутся от лечения. Поэтому врач намеренно усредняет цены: на  сложную уникальную операцию он делает огромную скидку, а свои интересы он потом наверстывает, «размазывает» на простых операциях, там он распределяет свой интерес на всех, немного завышая цену. Основная масса операций простые, на них врач и делает свои деньги, а уникальные операции – это просто обязательная «нагрузка», для поддержания профессионального престижа, статуса врача и медицины. Врач должен лечить  всё, а не по принципу «выковыривать изюм из булки».

Так вот, эти, слегка наловчившиеся молодые люди, размножились теперь в огромном количестве и отвлекают на себя основную массу пациентов. Но ведь и высоко квалифицированный врач не может делать только сложные и дорогие операции, ему тоже нужен массовый клиент. Из-за такой бурной конкуренции многие профессионалы просто разоряются. Мы вспомнили общего знакомого врача, он вынужденно прекратил работу: клиентов стало не хватать, нечем платить за офис и оборудование.

Получается, что неограниченная непросчитанная политика раздачи образования и дипломов, рыночная алчность и стихия, приводят к тому, что получают образование, входят в профессиональный круг, и поглощают легкие деньги массы тех, кто не имеют ни серьезного образования, ни желания делать сложную (и нередко убыточную для самого мастера) работу. Так сказать, «любители выковыривать изюм из булки», я их ещё  называю «сливкосниматели».  Выигрывают от такой политики в сфере рынка труда – сами мало квалифицированные работники;  так сказать, «мусорная» рыба в пруду сжирает ценные сорта рыб. А также выигрывают и  всевозможные дельцы – организаторы массового образования, которые не думают о последствиях их предпринимательства для профессии в целом и  рынка труда.

Таким образом, и в сфере подготовки кадров, профессионального образования наблюдается закономерность, что бесконтрольное неограниченное производство обладателей дипломов наносит ущерб обществу и профессиональному отраслевому сообществу в  целом.

Вот почему разумная ответственная политика на рынке труда и профессионального образования должна противостоять хаотичному размножению обладателей дипломов, дело подготовки трудовых резервов требует контроля и регулирования, планирования и необходимых ограничений в сфере образования.   С этой точки зрения и должна оцениваться экзаменационная система ЕГЭ, поскольку она ныне служит реально и всецело политике омассовления высшего образования.

Данный вывод – о необходимости контролировать и ограничивать рынок труда и связанную  с ней систему профессионального образования – неминуемо выдвигает и морально-нравственные проблемы. А как эта политика соотносится с критериями социальной справедливости и нравственности: мы, что ли, собираемся строить сословно-кастовое общество?

В ответе необходимо затронуть два важных момента.

Первое. В гуманном гражданском демократическом обществе право учиться, развиваться, повышать свой духовный, культурный уровень является естественным правом каждого гражданина и человека. В некоторых благополучных странах бывает, что  50% молодежи после окончания школы идет учиться в университеты.    Однако, укажем, что  право на духовное развитие, образование не требует официального подтверждения достижений и успехов учащегося. Искатель духовного света может читать книги, посещать библиотеки, публичные лектории. В царское время ведущие профессора С-Петербургского университета давали открытые лекции в университете для всех желающих слушателей. Государство может открыть Народные университеты культуры, ориентировать телевидение на увеличение просветительных образовательных программ (вместо бесконечных пустопорожних развлечений), активизировать общество «Знание».   А документ – это уже государственный правовой акт, дающий право на определенные действия и возлагающий на его обладателя законную ответственность (к примеру, диплом врача-хирурга, или физика-ядерщика, и т.п.). Для чисто духовного развития личности дипломы и аттестаты государственного стандарта не требуются. Кстати, здесь еще один аргумент, подтверждающий, что дипломы не должны раздаваться широко и бесконтрольно, основываясь всего лишь на критерии платежеспособности. Профессиональный диплом – это не только знания и умения, но и социальный статус, звание, полномочия, выдаваемые государством. А учиться конечно же имеет право любой, и общество должно ему всемерно помогать.

И второй момент, общество, учитывая вышесказанное , должно осознать: свобода и равенство, бесконтрольность рынка и отсутствие управления являются не инструментами сохранения и созидания, а инструментами разрушения сложившихся и устоявшихся систем, структур, механизмов, балансов.

Любое общество со временем приобретает устойчивость, отлаженную иерархическую структуру и балансы, которые могут слаженно работать, и эта слаженность обеспечивает ему более высокую эффективность  функционирования по сравнению с хаотическим состоянием. Слаженный «спевшийся» коллектив всегда сильнее толпы случайных лиц.

Но рано или поздно возникает запрос и назревают условия для обновления, преобразований, и тогда нарождаются «революционные силы» или приключается «нашествие варваров» со стороны, они и поднимают знамена обновления, «свободы» и «равенства» с целью сокрушить не принадлежащий им порядок.

Но, в чём бы не заключались эти преобразования, общество должно опять вернуться к порядку, обрести новый строй, новую стабильность. Перманентные преобразования, нескончаемые «свободы» и «равенства» не могут длиться бесконечно. Хаотизированное общество рискует проиграть в эволюционной гонке. Всякий входящий в бурный штормовой поток должен понимать, что где-то он должен  выйти на твердый, устойчивый берег.

Мы предлагаем с подобной философической точки зрения оценить все произошедшие изменения в российской системе образования и управления рынком труда за последние 30 лет реформ. – кто и как выигрывал  или проигрывал в этой сфере.

Прежде всего, серьезно проиграли в правах и доходах работники высоко-квалифицированного профессионального труда – ученые, инженеры, врачи,  и т.д. Примеров тому более чем много. Достаточно вспомнить, в частности, что ученые сегодня уступают в зарплатах дворникам-гастарбайтерам.

В том числе, серьезно проиграли преподаватели ВУЗов, учителя. Их зарплаты не велики, администрация образования произвольно расширяет их нагрузки, перекладывая на них свои служебные дела и обязанности. Статус учителя часто низведен до унизительного «оказания образовательных услуг».

С другой стороны, не возможно считать, и что выиграла учащаяся молодежь.  Расширение учебных возможностей оторвано от верного прогнозирования спроса на рынке труда, они учатся на бесперспективные специальности, не имеют возможности устроиться по специальности. Их качество и уровень подготовки бывают просто анекдотически плохими, низкими. Телевидение показывало не мало примеров, что обучение просто служит маскировкой торговли дипломами и освобождениями от исполнения гражданского воинского долга.  В итоге, молодежь тратит драгоценные годы молодости и деньги, и ничего не получает в замен. Это значит, что однажды они поймут, что их обманули, и они станут взрывоопасным материалом социальных потрясений.

Проиграло и общество в целом – его научный, образовательный, культурный уровень значительно деградировали. Многие ценные кадры оказались перед перспективой безработицы, нищеты, вынужденной эмиграции.  Академия наук фактически при смерти, молодежь не идет в науку, остались пенсионеры в возрасте за 70 лет. Качественный уровень современных диссертаций стал на ступень ниже, теперь на степень кандидата наук часто представляют то, что было в прошлом студенческим курсовиком.  Студенты университетов многие не умеют грамотно писать. И т.п. Мне случалось посещать московские ВУЗы, факультеты платного образования, где по расписанию должен быть разгар учебного дня, но там в классах и коридорах не найти ни души: деньги уплачены, значит на занятия можно и не ходить вообще.

Но кто же тогда от всего этого «свободного», «демократического» образования выиграл?

Это не студенты, не преподаватели, не выпусники ВУЗов, не их будущие наниматели на работу.

Выигрывает узкий слой беспринципных дельцов, подвизающихся в сфере образования, они наловчились в бюрократических кругах  оформлять бумаги, регистрировать, заверять, подписывать, договариваться, обеспечивать и устраивать дипломы,    лихо крутить административную колесницу.  И за подобные «услуги» они гребут деньги, высасывая их из общества. Понятно, что вся эта псевдо-образовательная коррупционная карусель была бы не возможна без попустительства или даже соучастия тех, кто обязан с высоких государственных постов контролировать образование в стране, защищать интересы общества и государства и никоим образом не торговать ими. Систему можно сравнить с печально памятными финансовыми «пирамидами»: людям обещают светлое будущее, и ради этих фальшивых обещаний массы молодежи теряют деньги и время.

Вот ЕГЭ и является инструментом в их руках для раскручивания маховика псевдообразования, выстраивания  образовательных «пирамид».

Кто же и какими методами должен противостоять подобным негативным явлениям в сфере профессионального высшего образования?

Конечно, прежде всего, само государство должно объективно изучить состояние и тенденции в сфере деятельности Министерства образования и науки, и принять необходимые меры. Коррупция должна быть преодолена. Причем не только коррупция инивидуальная (когда конкретный абитуриент дает взятку конкретному преподавателю или чиновнику), но и коррупция «социализированная», когда фактически торговлей дипломами под видом «обучения» занимаются формально легальные органы и учреждения, группы служащих и предпринимателей.

Но, гораздо большую роль в этой работе может сыграть и сама общественность, она ведь гораздо более заинтересована в этом.

Как-то я беседовал с одним американским интеллектуалом,  он произнес очень многозначительную фразу: «Штатами управляют три силы – администрация, бизнес, и профсоюзы». Для меня была открытием подобная роль и статус  профсоюзов в США.

Мы привыкли, что роль советских и современных российских профсоюзов ограничена вручением праздничных подарков и распределением путевок в дома отдыха (иногда), очень изредка с их участием устраиваются локальные акции протеста по частным поводам. А в целом, их существование в стране мало заметно.  А ведь по сути они должны быть важнейшим субъектом в вопросах регулирования рынка труда, и даже в вопросах управления государством.

Западные (американские) профсоюзы у нас обычно характеризуются как «правые профсоюзы», защищающие права «рабочей аристократии», т.е. работников квалифицированного труда. Их происхождение восходит ещё к средневековым ремесленным цехам. В средние века ремесленник должен был долгие годы работать у мастера в подмастерьях, он не имел права самостоятельно принимать заказы и продавать свои работы. По прошествии долгих лет в ученичестве и работе на благо мастера ему наконец давали пробный заказ, к примеру, на изготовление рыцарского доспеха. Свою готовую работу он предъявлял собранию мастеров ремесленного объединения – цеха. И если они одобряли качество работы, он получал звание Мастера и мог самостоятельно выйти на рынок, открыть свою мастерскую, при этом он обязан был соблюдать устав цеха, поддерживать его политику. В современном мире цехи трансформировались в трейд-юнионы – профессиональные союзы. Они представляют и защищают интересы и права профессионального труда в отношениях как с нанимателями, с государством, против политических партий, так и нередко противостоят представителям мало-квалифицированного труда. И как сказано нами выше, они часто выступают как один из главных столпов власти  в западном обществе.

На наш взгляд, России тоже нужны подобные профсоюзы, выдвигающие и проводящие в жизнь программы регулирования рынка труда и защиты квалифицированного профессионального труда.

Профсоюзы могут потребовать, чтобы все важнейшие решения Минобрнауки проходили процедуру одобрения в профсоюзах отрасли. Профсоюзы должны добиваться, чтобы Министерство готовило научно обоснованные оценки и прогнозы развития рынка профессионального труда, и основываясь на них составляло рекомендации по формированию сети высшего образования, её наполнению, совершенствованию порядка экзаменов, включая ограничения на бесконтрольное вмешательство разных частно-предпринимательских структур в эту сферу, пресечение любой торговли дипломами и имитации обучения. И в этой работе ЕГЭ должно служить своим истинным возможностям и задачам, а не превращаться в инструмент строительства образовательных пирамид.

Хочу высказать и напомнить, что проблема роли, статуса профессионального сообщества (в том числе, организованного в настоящие профсоюзы) имеет самое серьезное значение для прошлого и будущего страны. А именно, страной должны управлять профессионалы, а не административно-бюрократический клан.

Административная бюрократия очень самонадеянна, властолюбива, но кругозор её очень узенький, и решения её – часто просто малограмотные импровизации с сословно-эгоистическим подтекстом. Словом, типичные «конкретные пацаны, в натуре».

Советская история постоянно демонстрировала нам эти управленческие ляпсусы, провалы административно-бюрократической диктатуры. В 1920- х годах она высылала из страны «философские пароходы», расстреливала бывших дворян и священников. В 1930-х увлеклась погромом генетики. В 50-х – 60-х ополчились на кибернетику и отвергли проект создания в СССР советского Интернета (1964 г., первый в мире!). Зато увлеклись разведением кукурузы в Заполярье и обобществлением кур и овец в деревнях.  В конце 1970-х вопреки рекомендациям ученых-востоковедов страна двинулась воевать в Афганистан, началась горестная афганская эпопея. Закономерный финал −  в 1980- х страна получила «катастройку века». Сильно ощущение, что этот список  провалов пополнится и историей ЕГЭ-изации и коммерциализации образования и удушения Академии Наук.

Но есть и другие примеры, другие страны управлялись по иному. Оказывается, в США профсоюзы – один из главных столпов власти. Красноречивые детали – пост важнейшего руководителя государства – госсекретаря − регулярно занимают университетские профессора. Г.Киссинджер, З.Бжезинский, К.Райс – это университетская профессура.  Когда приезжаешь на Тайвань, то уже в аэропорту узнаешь, что для прохода гостей VIP без очереди выделен отдельный турникет, «очень важные персоны» у них – это предприниматели и ученые.  В Японии в парламенте  любое важное решение предваряется созданием комиссии ученых, и решение принимается почти всегда на основании её рекомендаций.  Китай – единственная в мире страна, где испокон веков право на занятие руководящих административных постов было обусловлено обязательным наличием ученой степени, чтобы править – нужно быть ученым. В Индии вообще с древности высшей кастой, управляющей государством, считались именно «ученые» — брахманы.  Список примеров можно продолжать.

Ну а у нас ещё Ленин и «диктатура пролетариата» провозгласили  принцип: «Интеллигенция – не мозг, а гавно нации!». С этим и поныне живем. Почему советская и российская экономика строится на сырьевом экспорте, а не на наукоемких производствах? Это социально детерминированный выбор – примитивная сырьевая экономика дает власть и независимость административно-бюрократической элите от профессионалов, от квалифицированного труда.

В заключение. Очевидно, ЕГЭ и коммерциализация высшего и специального образования станут ещё одним черным пятном в истории нашей страны. И лечение этой коренной болезни – административно-бюрократического господства и произвола – следует искать на пути перераспределения власти таким образом, чтобы профессиональное сообщество также стало ключевым участником принятия решений в государственном управлении, потеснив абсолютизм администраторов и бизнес-сообщество.  Без решения этой проблемы страна не сможет войти в будущее. В конце концов, они потому и не смогли построить коммунизм, что коммунизм мог быть только обществом науки и высоко-профессионального труда, базирующихся не на вещной , а на интеллектуальной собственности.