Взором жрец его вновь спросил

О рожденьи, преображеньи

И конце первозданных сил,

Переливы чешуй далече

Озарили уступы круч,

Точно голос нечеловечий,

Превращённый из звука в луч…

— …Сорок два! — взвизгнул Морадита. — И это всё, что ты можешь сказать после сна десяти веков?!

—  Я всё очень тщательно проверил, — ответил Золотой Дракон, — и со всей определённостью заявляю, что это и есть знание, которое я должен отдать вам, пробудившись в свой последний день. Мне кажется, если уж быть с вами абсолютно честным, что всё дело в том, что вы сами не знали, о чем хотите меня спросить.

—  Но это же знание, что заповеднее сфер, и крестов, и чаш! Зарожденье, преображенье и ужасный конец миров! — почти завыл Морадита.

—  Ну да, — сказал Золотой Дракон голосом страдальца, просвещающего круглого дурака. — И что же вы хотите об этом знать?..

...Он мог немного исказиться при переписывании.