Настроение у всех было так себе. И  не только из-за отвратительной погоды. Гренадеры 157-й дивизии вермахта в то время, мягко говоря, не очень успешно зачищали окрестности Гренобля от партизан. Перегретые спиртным офицеры  видели причину своих неудач в координации действий партизан диверсантами, недавно заброшенными в Альпы из Британии. Все уже знали, что среди них, помимо британца и француза был и офицер из США. Посему, от обидных слов в адрес французов и англичан офицеры плавно перешли к  обсуждению пороков Америки и ее президента Франклина Рузвельта.

К ругани оккупантов здесь привыкли. Но в тот день посетители кафе не обратили внимания и на то, что, когда один из немцев ни с того, ни с сего стал костерить американскую морскую пехоту, из-за соседнего столика встал крепкий парень и, дав знак официанту, что скоро вернется, вышел из кафе. И через несколько минут действительно вернулся. Заказав у стойки бара выпивку всем гренадерам, не снимая длинного плаща, он дождался, пока перед каждым тевтоном поставят по стакану. Затем подошел к их столику и сбросил с плеч плащ, под которым оказался еще один сюрприз — мундир капитана морской пехоты США с внушительным набором орденских планок. Наставив на опешивших офицеров здоровенный пистолет, он настоятельно предложил всей честной компании выпить за здоровье президента Соединенных Штатов. Под дулом  пистолета от любого предложения трудно отказаться и гренадеры не стали исключением. Но представление на этом не закончилось.   Когда стаканы опустели, капитан заказал немцам еще выпивки и провозгласил тост за американскую морскую пехоту. Лишь удостоверившись, что гренадеры выпили до дна, он отошел к двери и бесследно растворился в темноте дождливой ночи…

Не очень складная история? Да уж, и, вдобавок, достаточно неправдоподобная. Однако, ничего не поделаешь —  вся военная биография ее главного героя состоит из множества подобных историй. Иначе, как в годы Второй мировой войны ему удалось бы заслужить высшие военные награды сразу трех стран – Орден Почетного Легиона Франции, Военный орден кавалера Британской империи и два Военно-морских креста США. Да и до сих пор за ним значится одно  из самых больших число наград среди  офицеров морской пехоты США  и самое большое — среди сотрудников единственной на то время спецслужбы этой страны.

Он воевал на севере Африки и в Европе еще до поступления на службу в морскую пехоту США и в разведку. Одних этих его приключений уже хватило бы на сценарий крепкого боевика. Но сначала он, как и все, должен был родиться.

ЧАСТЬ I. ИНОСТРАННЫЙ ЛЕГИОН

Родился Пьер Жульен Ортис 5 июля 1913 года в Нью-Йорке. Его отец франко-испанского происхождения и мама-шведка развелись, когда он был совсем мал. После окончания школы Питер, как его уже называли, переехал во Францию и поступил в университет Гренобля. Достаточно образованного и свободно говорящего на английском, французском и испанском языках, его, вероятно, ожидала прекрасная карьера на гражданском поприще. Но юного Пьера неудержимо тянуло к приключениям. В 1932 году он бросает учебу и, несмотря на протесты отца, подписывает пятилетний контракт с французским Иностранным Легионом. После первичной подготовки в Марселе, молодого человека отправляют служить в тогда еще французский Алжир.

Город Сиди Бель Аббес, основанный еще в 1843 году как военный форт, в те времена был не только основным тренировочным центром Легиона, но и его «духовным центром». Во французских колониях тогда были времена мятежей. Легионеры вели тяжелые бои с повстанцами в Марокко, Тунисе и Индокитае. Целью курса военной подготовки в Сиди, вполне понятно, был жесткий отбор настоящих бойцов. Стоит признать, Ортис переносил тяготы учебы с похвальным упорством. На недоуменный вопрос британского журналиста, посетившего там легионеров-иностранцев, почему такой образованный молодой человек выбрал не блестящую карьеру офицера в любой армии мира, а тяжкие испытания простого легионера, Ортис ответил: «Я просто хочу жить настоящей мужской жизнью».

За время пребывания в Сиди Ортис выучил арабский язык и прошел курс прыжков с парашютом. Затем на его долю выпали жаркие бои в Марокко, где его таланты быстро заметили и оценили.  Начав службу капралом, он вскоре стал самым молодым сержантом в Легионе, а затем и лейтенантом — командиром взвода броневиков. Заслуги на поле брани Ортиса были отмечены первыми боевыми наградами – Боевым крестом фронтовика и Военной медалью – высшей боевой наградой Франции.

Командиры не раз предлагали ему перейти с контракта на постоянную службу. Но, в этом случае, закон требовал отказаться от гражданства США. У Ортиса тогда были другие планы на жизнь. Ну, и, конечно, в опасных играх с удачей время от времени необходимо делать перерыв.

И вот, по окончанию контракта, в 1937 году он возвращается к матери в Калифорнию. Про орденоносного инструктора верховой езды на одном из  «туристическом ранчо» быстро узнают в Голливуде и начинают приглашать консультантом на фильмы про войну.

Жизнь только начала налаживаться, как с другой стороны океана снова пахнуло порохом. Узнав о вторжении Германии в Польшу, Ортис бросает все и отправляется в Канаду, где нанимается простым палубным матросом на сухогруз, отплывающий в Европу. Приключения начинаются еще в океане – вместе с судном торпеда немецкой подлодки чуть было не отправила на дно и юного романтика. Но удача в тот раз от Ортиса отворачиваться не пожелала и послала ему французский эсминец, который и доставил его, живого и здорового, в Африку, где он снова вступил в Легион.

Пройдя переподготовку в родном Сиди, Ортис со своей частью отправляется во Францию. После того, как в мае 1940 года Германия нападает на Францию, он попадает на фронт и уже совсем скоро получает погоны старшего лейтенанта, Военный крест и Крест бойца.

В июне 1940 года французская армия под натиском немцев отступает. Узнав, что его взвод не успел при отходе уничтожить склад горючего, лихой командир, не раздумывая, садится на мотоцикл и прорывается на нем на другую сторону линии фронта, к  складу, вокруг которого немцы уже обустраивают свой лагерь. Не обращая внимания на то, что снующие вокруг солдаты противника уже начинают понемногу в него постреливать, Ортис на ходу бросает гранаты в бочки с бензином и разворачивает мотоцикл в обратный путь. Но тут совсем не шальная пуля бьет его в бедро и на вылете задевает позвоночник. Ортис слетает наземь. Он парализован и пленен.

Впереди его ждут пятнадцать месяцев в лагерях военнопленных в Германии, Польше и Австрии. Несколько попыток побегов. Последняя  — в октябре 1941 года.  Еще не совсем оправившийся от ран, он чудом уходит от преследователей и добирается до парижской квартиры своего отца. А уже через несколько недель, пробравшись через неоккупированную часть Франции, переходит испанскую границу. На корабль, отплывающий в США, Ортис садится уже в Лиссабоне.

Всматриваясь в удаляющиеся берега Португалии, он понимает — для него война закончилась. США – нейтральная страна. За два дня до прибытия в Нью-Йорк сама собой решается и эта проблема. В воскресенье 7 декабря 1941 года Япония атакует Перл-Харбор.

ЧАСТЬ II. МОРСКАЯ ПЕХОТА

Америка вступила в войну, и у Ортиса снова появился шанс повоевать. Еще в Португалии ему предлагали службу в частях Свободной Франции и в армии Великобритании. Но Ортису хочется, наконец, одеть мундир армии своей родины. И форму физическую подправить — ранение, тяготы плена и долгий путь через всю Европу серьезно подорвали его здоровье. Но, если с восстановлением сил в доме матери под Сан-Диего проблем не было, то с погонами армии США они, странным образом, возникли.

Хотя начало было многообещающим. После возращения, в Вашингтоне с ним беседовали офицеры военной разведки и дружно решили, что из него получится идеальный шпион. Через несколько недель Ортис начал оформлять документы на службу в разведке армейской авиации. Но когда бесконечные бюрократические проволочки стали невыносимы, он принял решение не продолжать. Придя к выводу, что его таланты больше пригодятся в окопах, а не в штабах, в начале лета 1942 года Ортис уезжает из Калифорнии на восточное побережье США и 22 июня в Балтиморе записывается добровольцем в Корпус морской пехоты. Почему именно туда? Возможно, на этот выбор повлияло впечатление от встречи с офицером морской пехоты США еще в Алжире.

В приснопамятном центре подготовки Пэррис-Айленд в Южной Каролине боевому офицеру Иностранного легиона предстояло начать все сначала. Снова испуганные лица новобранцев и недоумение инструкторов боевой подготовки, которые, конечно, прекрасно понимают, что знают о войне гораздо меньше него. Он слишком сильно выделяется среди других, и вот уже 14 июля начальник лагеря пишет коменданту Корпуса морской пехоты письмо с  описанием перспектив применения опыта «уникального новобранца». Как результат, уже после окончания начального курса Ортису присваивают звание лейтенанта и направляют на базу в Кэмп-Леджун инструктором. Затем следует загадочный приказ пройти курс парашютиста в  Marine Parachute Training School. Хотя у Ортиса за спиной уже десятки прыжков с парашютом в Иностранном Легионе, он с готовностью соглашается. «В Легионе это было одно, а в морской пехоте —  совсем другое. Раньше я к прыжкам относился несерьезно». К слову сказать, в общем за службу он совершил 154 прыжка всех типов.

В ноябре командование наконец раскрывает карты – способности задиристого полиглота решено применить в Северной Африке, где британо-американские войска только  что начали операцию Torch («Факел»).

ЧАСТЬ III. «АПОСТОЛ» УИЛЬЯМА ЭДДИ

Ортиса ждет и новое назначение и новое поприще.  Получив звание капитана и должность помощника военно-морского атташе, он проделывает долгий путь из Вашингтона через Лондон, Гибралтар, Алжир в Касабланку, а уже оттуда на поезде едет в Танжер.

За две недели этого долгого пути, великолепно зная французский и арабский языки, он успел насобирать много ценной информации и восстановить связи с ее источниками — влиятельными военными и гражданскими персонами этого региона хорошо знакомыми ему еще по службе в Легионе. Не стоит забывать, что вишистская Франция тогда была активной союзницей нацистской Германии. Ортис узнал достаточно много и о реальных шагах и о намерениях Франции на момент высадки англо-американского корпуса в Северной Африке и после нее.

Для начинающего военного дипломата это хорошее начало. Для начинающего шпиона – тоже. Ортис старается показать себя – ведь он лишь временно приписан к Управлению стратегических служб (OSS) —  новой, созданной по президентскому указу от 13 июня 1942 года спецслужбе США.

Перед OSS как единой службой внешней разведки была поставлена задача обеспечивать стратегической информацией Объединённый Комитет начальников штабов, а также разрабатывать и проводить самостоятельные разведывательно-диверсионные операции.

Переход в нее военных с боевым опытом тогда не казался чем-то необычным. Во время войны только из морской пехоты в ряды оперативников OSS призвали примерно 80 офицеров и 200 сержантов.

Но в Африке задачи особенно специфичны и деликатны. И операциями OSS руководит тоже очень необычный офицер. Подполковник морской пехоты Уильям Эдди – живая легенда американской агентурной разведки на Ближнем Востоке и единственный человек, способный организовать эффективную разведывательную систему в Северной Африке.

Эдди перебрасывают в Танжер, назначают на должность  военно-морского атташе посольства в Марокко, а выделенных ему помощников зачисляют  в штаты диппредставительств США в Тунисе, Алжире и Марокко. Их всего двенадцать и они сразу получают прозвище Twelve Disciples – «двенадцать апостолов».

Дипломатическая «крыша» позволила команде Эдди  проникнуть в самые отдаленные уголки Северной Африки. На него заработали все — рыбаки и кочевники, местные рабочие и крестьяне, арабы, берберы и даже французские экспаты. Переброска оружия, слежка за передвижением немецких подлодок, чертежи аэродромов, портов и минных полей, выявление вражеской агентуры и слабых мест в собственных боевых порядках – все это обеспечивали многочисленные агенты. Но «апостолы» не уклонялись и от личного участия в силовых операциях, с удовольствием проводя диверсии и организуя ликвидации коллаборационистов.

С 15 января 1943 года военный дипломат и оперативник OSS  капитан Питер Ортис уже активно работает в британских, американских частях и подразделениях армии Свободной Франции. С его опытом и знаниями языков и местности он должен стать одним из самых приближенных «апостолов» Эдди.

Ортис хорош во всех отношениях. Не отстает он от коллег и на передовой. При каждом удобном случае он принимает участие в боях с немцами. Вместе с подразделениями 1-й пехотной дивизии США и Иностранного Легиона  оказывается в самой гуще жестоких боев 19-24 февраля на перевале Кассерин в Атласских горах на западе Туниса. В начале марта командует действующей в Тунисе разведывательно-диверсионной группой британского Управления специальных операций (Special Operations Executive (SOE). Кажется, все складывается так, как он и хотел.

Но у войны свои правила. 17 марта, будучи придан британскому батальону легких танков, Ортис в одиночку отправляется в разведку и лицом к лицу сталкивается с немецким патрулем. Он снова получает пулю, на этот раз в руку, не растерявшись, со свободной руки забрасывает немцев гранатами и благополучно уходит к своим.

Не желая отлеживаться в госпитале, он сбегает на ближайший военный аэродром, где приятель помогает сесть в самолет на Алжир.  Но уговаривать Эдди оставить его «в поле» с серьезным ранением было бесполезно. В профессии «рыцарей плаща и кинжала» жесткие законы. Подчинившись приказу командира, Ортис возвращается в Штаты, где, подлечившись, пишет письмо директору OSS Уильяму Доновану  с просьбой найти ему подходящее дело.

ЧАСТЬ IV. «КОМАНДА ДЖЕДБУРГ»

В штабе Донована тогда работало несколько известных людей из Голливуда, а его советником был легендарный режиссер классических вестернов Джон Форд. Зная Ортиса по довоенному периоду, он поддержал Донована в задумке отправить неугомонного капитана на новое задание. Миссия была весьма деликатна и Донован приказал зачислить Ортиса в штат  OSS.

…Когда союзники готовили высадку в Нормандии, OSS поручили обеспечить координацию разведывательно-диверсионной деятельности в тылу противника. Так, как партизанское движение во Франции представляло собой пеструю смесь отрядов различных убеждений и возможностей, OSS, во всяком случае, в первое время, координировало свои действия с британским  SOE. Две спецслужбы создали совместные группы, которые получили название «команды Джедбурга». Кстати, название маленького города на юго-востоке Шотландии никак не было связано с операцией. Оно было дано после стандартной процедуры случайного выбора среди множества других кодовых имен.

Каждая «команда Джедбург» изначально состояла из трех человек: командира, оперативного офицера и радиста (RATELO). Командиром был британец (SOE), второй офицер — американец (OSS) или наоборот, а вот радист обязательно должен был быть уроженцем страны, в которую планировалась заброска.

И вот, в мае 1943 года Донован подписал приказ о назначении Ортиса офицером отдела специальных операций OSS в Британии и уже в начале августа тот прибыл на туманный Альбион. Здесь его уже ждал полковник британской армии Секвейт и француз-радист Камиль «Монье». Вместе они составили одну из первых «команд Джедбурга». И вот, за полгода до официального начала программы «Джедбург», безлунной ночью 6 января 1944 года три «джеда» прыгнули с парашютами  в регионе Рона-Альпы на юго-востоке Франции. Началась операция Union I.

Быстро установив контакты с местным Сопротивлением, уже через пять месяцев команде Ортиса удалось объединить разрозненные группы партизан  в боевые отряды, создать систему помощи семьям повстанцев и организовать прием сбрасываемых с воздуха оружия и оборудования. «Джеды» принимали активное участие и в боевых выходах партизан. Они стали первыми с 1940 года действующими офицерами армии союзников, появившихся во Франции.  Интересно то, что во время отдыха в тылу, «джеды», как правило, носили военную форму.

Одинаково свободно говоря и на французском и на немецком  языках, Ортис и в Альпах преуспел в деле сбора информации. Импозантный великан, он обычно представлялся французским модельером, оказавшимся в глуши из-за отсутствия работы в Париже и любви к зимним видам спорта. История, с которой начинался этот рассказ, случилась именно в этот период. Она действительно кажется сказочной, но есть и ее более жесткий вариант, или похожий случай, рассказанный подполковником Робертом Мэттингли в серьезной монографии «Гражданский плащ и армейский кинжал: Морские пехотинцы в OSS»:

«Стоит отметить, что группа (Ортиса) базировалась в горах, но запрета на выходы в тыл противника не было.  Ортис, в частности, любил пройтись по занятым немцами городкам. Однажды, он, одетый в длинный плащ с капюшоном, заглянул в одно кафе. Несколько немецких солдат выпивали и ругали партизан-маки. Один рассказал, что будет с «грязной американской свиньей», когда ее поймают (нацисты действительно знали о том, что Ортис находится у партизан). Это было большой ошибкой. Капитан Ортис скинул плащ, под которым была форма офицера морской пехоты. В каждой руке у него было по пистолету. Когда он кончил стрелять, брать в плен его было уже некому».

Еще одна подтвержденная история – о том, как он спас четырех британских летчиков. Неподалеку от района, где располагались партизаны, был сбит самолет королевских ВВС. Экипаж взяли в плен и поместили под стражу в комендатуре одного из городков. Ни пробраться, ни пробиться в нее силой у партизан никаких шансов не было. Но Ортис нашел выход —  переоделся в форму старшего офицера СС,  угнал из гаража гестапо десять машин, и всю кавалькаду подогнал к дому, где держали англичан. Впечатленные свитой и грозным видом Ортиса, немцы не стали даже спрашивать документов о передаче пленных. Отвезя летчиков к испанской границе в Пиренеях, Ортис так же открыто вернулся обратно и потом еще много раз выезжал на этих же машинах на задания, прекрасно зная, что его приметы немцам хорошо известны.

Проделки Ортиса, конечно, не остались без внимания командования оккупационных сил. В районы, где действовала группа, была направлено большое число карателей, которые вынуждали «джедов» постоянно менять места дислокации. Помимо этого, и немцы и вишисты постоянно предлагали высокие награды за их выдачу. Кто-то из местных явно не смог побороть искушение и с каждым днем преследователи подходили все ближе и ближе. Стало ясно, что группе пора собираться в обратный путь. В конце мая, незадолго до высадки союзников в Нормандии, Секвейт и Ортис покинули Францию. «Монье» остался и вскоре, к сожалению, был убит.

Вернувшись в Лондон, «за исключительный героизм» в ходе выполнения  операции Union I Ортис получил звание майора и Военно-морской крест.

Но на этом его партизанская эпопея не закончилась – OSS начало подготовку операции Union II. Это был новый вид задания – в тыл теперь забрасывали крупную оперативную группу. Ортис, офицер сил «Свободной Франции», пять морских пехотинцев и армейский капитан должны были спрыгнуть на перевал Коль де Сези в горах Савойи. Этот регион, во французских Альпах прилегал к итальянской границе и был крупным очагом сопротивления. Группа  OSS должна была помочь партизанам организоваться, получить оружие и начать вести боевые действия для создания проблем в тылу немецкой армии во время высадки в Нормандии.

Первого августа 1944 года вместе с десантированием группы над Савойей среди бела дня 75 транспортных самолетов сбросили 864 контейнеров для действующего в районе батальона Булье. Для того, чтобы минимизировать время пребывания в воздухе группа прыгала с бомбардировщика B-17 с высоты всего 200 метров. И тут начались проблемы. У одного морпеха не раскрылся парашют и он погиб. Другой изувечился при посадке и его были вынуждены срочно эвакуировать в Британию. Потом дела пошли все хуже и хуже. Встретившись с ожидавшими их партизанами и приступив к их обучению и организации снабжения, «джеды» почти сразу обнаружили, что немцы прекрасно осведомлены о планах и перемещениях группы и преследуют ее с необычным упорством и прозорливостью. Среди партизан явно был предатель и информатор гестапо.

Ортис уходить не хотел. Высадка союзников в Средиземном море ожидалась совсем скоро и он надеялся до конца контролировать разумность действий партизан. Развязка наступила 16 августа. Как все начиналось, и что предвещало, писал сам Ортис:

«14 августа мы прибыли в городок Бофор, где установили контакт с ротами Французских внутренних сил (Единые вооруженные силы Сопротивления), а оттуда двинулись в Монжиро, где, как нам сообщили, была большая концентрация немецких войск. Нам удалось войти в этот городок, но вскоре мы попали под ураганный обстрел немецкой артиллерии, позиции которой находились на холмах вокруг него. Мы были вынуждены отойти и укрыться в горах под Монжиро вместе с батальоном Булье. Немцы быстро окружили этот район».

Через два дня в городке Центрон Ортис и его группа лоб в лоб столкнулась с дюжиной тяжелых грузовиков, набитых несколькими сотнями немецких солдат. Удивительно, но это не была карательная экспедиция. Приснопамятная 157-я альпийская дивизия отступала на север после высадки союзников в Южной Франции. Поэтому встреча оказалась неожиданной для обеих сторон. Но немцы быстро пришли в себя, стали выпрыгивать из грузовиков и стрелять по группе.  «Джеды» разделились на две группы. Один из офицеров группы, которой удалось уйти позже вспоминал:

«Майор Ортис, сержанты морской пехоты Боднар и Рислер  отступили  в северо-западную часть городка. Капитан Кулидж, Жожо (француз из группы) и я двинулись на юго-восток. Отбивались от наседающего противника, как могли, пробивая себе дорогу на восток. Я позвал Жожо с нами, но он остался в городке. Капитан Кулидж получил пулю в правую ногу, но продолжил двигаться. Добравшись до берега реки Изер я прыгнул в воду и под огнем противника переплыл на другой берег… Кулиджа я встретил только 18 августа (в лагере другой партизанской группы)».

Ортис, Рислер и Боднар тоже отступали, перебегая из дома в дом под плотным огнем немцев. Местные жители умоляли их сдаться. И их можно было понять. Совсем недавно эсэсовцы, в отместку за помощь партизанам убили почти все  население городка Орадур-сюр-Глан – 600 человек, а сам городок сожгли дотла.

Про трагедию Орадура знал и Ортис. В ходе боя в Центроне у немцев уже были потери, и для жителей городка это точно была невеселая новость.  У него возник план, о котором он написал в рапорте уже после войны:

«Так, как и предназначение группы Union и специфические методы ее работы были отлично известны гестапо, не было причин надеяться, что с нами будут обращаться как с обычными военнопленными.  Лично для меня решение сдаться трудным не было. Я на опасной работе уже много лет и психологически готов к тому, что эти игры неизбежно когда-то закончатся. Сержанту Боднару я объяснил ситуацию и свои намерения сдаться, чтобы спасти местных. Он глянул на меня и ответил: «Майор, мы все тут морпехи, и я думаю точно так же, как и вы».

В ходе переговоров с немецким офицером Ортис добился принятия главного условия сдачи американцев – не трогать жителей Центрона. Но когда он увидел перед собой всего трех человек, то решил, что его обманывают и начал требовать, чтобы ему показали, где остальные.   Только после того, как был обыскан весь городок и немцы обнаружили лишь раненого Жожо из второй группы, немцу ничего не оставалось делать, как  поверить Ортису.

Когда Боднара и Рислера разоружали, Ортис нарочно крикнул им по-немецки, чтобы на допросе они назвали только свои имена, звания и номера жетонов, как того требовали правила Женевской конвенции. Неожиданно, это произвело сильное впечатление на немцев и пленники избежали обычных в таких случаях издевательств.

Вместе с другими пленными Ортиса перевезли на север Германии в лагерь для пленных военных моряков Marlag/Milag Nord недалеко от Бремена. Ортису с товарищами удалось бежать только, когда десятого апреля 1945 года комендант лагеря вывел колонну пленных за пределы лагеря. Десять дней они безуспешно пытались скрытно пробраться через немецкие позиции к своим. Отчаявшись добиться успеха, они были вынуждены вернуться в лагерь. Там их и освободили британские танкисты 29 апреля 1945 года.

За операцию Union II Ортис получил свой второй Военно-морской крест и вернувшись в Штаты, еще с тремя членами команды начал готовиться к переброске на Тихий океан. Задание предполагало работу в Китае, но 15 августа император Японии принял условия капитуляции и война для Ортиса закончилась.

 ЧАСТЬ V. ГОЛЛИВУД

Ортис вернулся в Голливуд и стал, как и прежде работать военным консультантом и снялся в паре десятков эпизодических ролей. В том числе и у бывшего коллеги по работе в OSS и оскароносного режиссера Джона Форда. Так, именно он ведет кавалерию в атаку в его фильме «Рио-Гранде». Стоит заметить, что он не считал себя великим актером и никогда не любил смотреть фильмы со своим участием.

Конечно, остается загадкой, почему такой ценный и опытный оперативник, как Ортис, в 1946 году ушел с действительной военной службы в резерв Корпуса морской пехоты. Да и приказ об его отставке вместе с приказом о присвоении звания полковника был подписан в 1955 году, когда ему было всего 42 года. Правда, ходят слухи, что позже он участвовал в нескольких операциях преемницы OSS – ЦРУ, однако, никакими фактами они не подтверждаются. Скорей всего, последствия ранений и тяжких испытаний не позволяли уже выполнять силовые миссии. А к шпионским играм он, простой солдат, по его же честному признанию, был совсем не приспособлен.

ЭПИЛОГ. ПАМЯТЬ И ЗАБВЕНИЕ

Последние годы жизни Ортис провел в Аризоне, где и умер в мае 1988 года. Он получил достойное место упокоения – на Арлингтонском мемориальном кладбище, рядом с выдающимися американскими, французскими и британскими военными деятелями и дипломатами. Правда, как это ни странно,  но имя Питера Ортиса почти неизвестно даже тем американцам, кто сейчас служит в морской пехоте США.

Но на юге Франции его не забывают. Каждый год местные жители нескольких маленьких городков, затерянных где-то на склонах французских Альп, собираются в тех же кафе, где он собирал информацию, слушая разговоры немецких офицеров, и поднимают бокалы за его память. А в 1994 году сюда пригласили его вдову и сына, подполковника морской пехоты США Питера Ортиса-младшего. Приехали тогда и отставные сержанты Джон Боднар и Джек Рислер. Три дня здесь шли торжества по поводу событий полувековой давности, а потом, третьего августа, в одном из маленьких городков открыли памятную табличку. С тех пор центральная площадь городка Центрон  называется Пляс Питер Ортис.

 Вадим Ферсович                                               

Фото из архива автора

ВОЛШЕБНИК СТРАНЫ  OSS

Однажды, дождливым зимним вечером 1944 года, в кафе маленького городка, что затерялся где-то в предгорьях Французских Альп, как обычно, собралась компания немецких офицеров.

Настроение у всех было так себе. И  не только из-за отвратительной погоды. Гренадеры 157-й дивизии вермахта в то время, мягко говоря, не очень успешно зачищали окрестности Гренобля от партизан. Перегретые спиртным офицеры  видели причину своих неудач в координации действий партизан диверсантами, недавно заброшенными в Альпы из Британии. Все уже знали, что среди них, помимо британца и француза был и офицер из США. Посему, от обидных слов в адрес французов и англичан офицеры плавно перешли к  обсуждению пороков Америки и ее президента Франклина Рузвельта.

К ругани оккупантов здесь привыкли. Но в тот день посетители кафе не обратили внимания и на то, что, когда один из немцев ни с того, ни с сего стал костерить американскую морскую пехоту, из-за соседнего столика встал крепкий парень и, дав знак официанту, что скоро вернется, вышел из кафе. И через несколько минут действительно вернулся. Заказав у стойки бара выпивку всем гренадерам, не снимая длинного плаща, он дождался, пока перед каждым тевтоном поставят по стакану. Затем подошел к их столику и сбросил с плеч плащ, под которым оказался еще один сюрприз — мундир капитана морской пехоты США с внушительным набором орденских планок. Наставив на опешивших офицеров здоровенный пистолет, он настоятельно предложил всей честной компании выпить за здоровье президента Соединенных Штатов. Под дулом  пистолета от любого предложения трудно отказаться и гренадеры не стали исключением. Но представление на этом не закончилось.   Когда стаканы опустели, капитан заказал немцам еще выпивки и провозгласил тост за американскую морскую пехоту. Лишь удостоверившись, что гренадеры выпили до дна, он отошел к двери и бесследно растворился в темноте дождливой ночи…

Не очень складная история? Да уж, и, вдобавок, достаточно неправдоподобная. Однако, ничего не поделаешь —  вся военная биография ее главного героя состоит из множества подобных историй. Иначе, как в годы Второй мировой войны ему удалось бы заслужить высшие военные награды сразу трех стран – Орден Почетного Легиона Франции, Военный орден кавалера Британской империи и два Военно-морских креста США. Да и до сих пор за ним значится одно  из самых больших число наград среди  офицеров морской пехоты США  и самое большое — среди сотрудников единственной на то время спецслужбы этой страны.

Он воевал на севере Африки и в Европе еще до поступления на службу в морскую пехоту США и в разведку. Одних этих его приключений уже хватило бы на сценарий крепкого боевика. Но сначала он, как и все, должен был родиться.

ЧАСТЬ I. ИНОСТРАННЫЙ ЛЕГИОН

Родился Пьер Жульен Ортис 5 июля 1913 года в Нью-Йорке. Его отец франко-испанского происхождения и мама-шведка развелись, когда он был совсем мал. После окончания школы Питер, как его уже называли, переехал во Францию и поступил в университет Гренобля. Достаточно образованного и свободно говорящего на английском, французском и испанском языках, его, вероятно, ожидала прекрасная карьера на гражданском поприще. Но юного Пьера неудержимо тянуло к приключениям. В 1932 году он бросает учебу и, несмотря на протесты отца, подписывает пятилетний контракт с французским Иностранным Легионом. После первичной подготовки в Марселе, молодого человека отправляют служить в тогда еще французский Алжир.

Город Сиди Бель Аббес, основанный еще в 1843 году как военный форт, в те времена был не только основным тренировочным центром Легиона, но и его «духовным центром». Во французских колониях тогда были времена мятежей. Легионеры вели тяжелые бои с повстанцами в Марокко, Тунисе и Индокитае. Целью курса военной подготовки в Сиди, вполне понятно, был жесткий отбор настоящих бойцов. Стоит признать, Ортис переносил тяготы учебы с похвальным упорством. На недоуменный вопрос британского журналиста, посетившего там легионеров-иностранцев, почему такой образованный молодой человек выбрал не блестящую карьеру офицера в любой армии мира, а тяжкие испытания простого легионера, Ортис ответил: «Я просто хочу жить настоящей мужской жизнью».

За время пребывания в Сиди Ортис выучил арабский язык и прошел курс прыжков с парашютом. Затем на его долю выпали жаркие бои в Марокко, где его таланты быстро заметили и оценили.  Начав службу капралом, он вскоре стал самым молодым сержантом в Легионе, а затем и лейтенантом — командиром взвода броневиков. Заслуги на поле брани Ортиса были отмечены первыми боевыми наградами – Боевым крестом фронтовика и Военной медалью – высшей боевой наградой Франции.

Командиры не раз предлагали ему перейти с контракта на постоянную службу. Но, в этом случае, закон требовал отказаться от гражданства США. У Ортиса тогда были другие планы на жизнь. Ну, и, конечно, в опасных играх с удачей время от времени необходимо делать перерыв.

И вот, по окончанию контракта, в 1937 году он возвращается к матери в Калифорнию. Про орденоносного инструктора верховой езды на одном из  «туристическом ранчо» быстро узнают в Голливуде и начинают приглашать консультантом на фильмы про войну.

Жизнь только начала налаживаться, как с другой стороны океана снова пахнуло порохом. Узнав о вторжении Германии в Польшу, Ортис бросает все и отправляется в Канаду, где нанимается простым палубным матросом на сухогруз, отплывающий в Европу. Приключения начинаются еще в океане – вместе с судном торпеда немецкой подлодки чуть было не отправила на дно и юного романтика. Но удача в тот раз от Ортиса отворачиваться не пожелала и послала ему французский эсминец, который и доставил его, живого и здорового, в Африку, где он снова вступил в Легион.

Пройдя переподготовку в родном Сиди, Ортис со своей частью отправляется во Францию. После того, как в мае 1940 года Германия нападает на Францию, он попадает на фронт и уже совсем скоро получает погоны старшего лейтенанта, Военный крест и Крест бойца.

В июне 1940 года французская армия под натиском немцев отступает. Узнав, что его взвод не успел при отходе уничтожить склад горючего, лихой командир, не раздумывая, садится на мотоцикл и прорывается на нем на другую сторону линии фронта, к  складу, вокруг которого немцы уже обустраивают свой лагерь. Не обращая внимания на то, что снующие вокруг солдаты противника уже начинают понемногу в него постреливать, Ортис на ходу бросает гранаты в бочки с бензином и разворачивает мотоцикл в обратный путь. Но тут совсем не шальная пуля бьет его в бедро и на вылете задевает позвоночник. Ортис слетает наземь. Он парализован и пленен.

Впереди его ждут пятнадцать месяцев в лагерях военнопленных в Германии, Польше и Австрии. Несколько попыток побегов. Последняя  — в октябре 1941 года.  Еще не совсем оправившийся от ран, он чудом уходит от преследователей и добирается до парижской квартиры своего отца. А уже через несколько недель, пробравшись через неоккупированную часть Франции, переходит испанскую границу. На корабль, отплывающий в США, Ортис садится уже в Лиссабоне.

Всматриваясь в удаляющиеся берега Португалии, он понимает — для него война закончилась. США – нейтральная страна. За два дня до прибытия в Нью-Йорк сама собой решается и эта проблема. В воскресенье 7 декабря 1941 года Япония атакует Перл-Харбор.

ЧАСТЬ II. МОРСКАЯ ПЕХОТА

Америка вступила в войну, и у Ортиса снова появился шанс повоевать. Еще в Португалии ему предлагали службу в частях Свободной Франции и в армии Великобритании. Но Ортису хочется, наконец, одеть мундир армии своей родины. И форму физическую подправить — ранение, тяготы плена и долгий путь через всю Европу серьезно подорвали его здоровье. Но, если с восстановлением сил в доме матери под Сан-Диего проблем не было, то с погонами армии США они, странным образом, возникли.

Хотя начало было многообещающим. После возращения, в Вашингтоне с ним беседовали офицеры военной разведки и дружно решили, что из него получится идеальный шпион. Через несколько недель Ортис начал оформлять документы на службу в разведке армейской авиации. Но когда бесконечные бюрократические проволочки стали невыносимы, он принял решение не продолжать. Придя к выводу, что его таланты больше пригодятся в окопах, а не в штабах, в начале лета 1942 года Ортис уезжает из Калифорнии на восточное побережье США и 22 июня в Балтиморе записывается добровольцем в Корпус морской пехоты. Почему именно туда? Возможно, на этот выбор повлияло впечатление от встречи с офицером морской пехоты США еще в Алжире.

В приснопамятном центре подготовки Пэррис-Айленд в Южной Каролине боевому офицеру Иностранного легиона предстояло начать все сначала. Снова испуганные лица новобранцев и недоумение инструкторов боевой подготовки, которые, конечно, прекрасно понимают, что знают о войне гораздо меньше него. Он слишком сильно выделяется среди других, и вот уже 14 июля начальник лагеря пишет коменданту Корпуса морской пехоты письмо с  описанием перспектив применения опыта «уникального новобранца». Как результат, уже после окончания начального курса Ортису присваивают звание лейтенанта и направляют на базу в Кэмп-Леджун инструктором. Затем следует загадочный приказ пройти курс парашютиста в  Marine Parachute Training School. Хотя у Ортиса за спиной уже десятки прыжков с парашютом в Иностранном Легионе, он с готовностью соглашается. «В Легионе это было одно, а в морской пехоте —  совсем другое. Раньше я к прыжкам относился несерьезно». К слову сказать, в общем за службу он совершил 154 прыжка всех типов.

В ноябре командование наконец раскрывает карты – способности задиристого полиглота решено применить в Северной Африке, где британо-американские войска только  что начали операцию Torch («Факел»).

ЧАСТЬ III. «АПОСТОЛ» УИЛЬЯМА ЭДДИ

Ортиса ждет и новое назначение и новое поприще.  Получив звание капитана и должность помощника военно-морского атташе, он проделывает долгий путь из Вашингтона через Лондон, Гибралтар, Алжир в Касабланку, а уже оттуда на поезде едет в Танжер.

За две недели этого долгого пути, великолепно зная французский и арабский языки, он успел насобирать много ценной информации и восстановить связи с ее источниками — влиятельными военными и гражданскими персонами этого региона хорошо знакомыми ему еще по службе в Легионе. Не стоит забывать, что вишистская Франция тогда была активной союзницей нацистской Германии. Ортис узнал достаточно много и о реальных шагах и о намерениях Франции на момент высадки англо-американского корпуса в Северной Африке и после нее.

Для начинающего военного дипломата это хорошее начало. Для начинающего шпиона – тоже. Ортис старается показать себя – ведь он лишь временно приписан к Управлению стратегических служб (OSS) —  новой, созданной по президентскому указу от 13 июня 1942 года спецслужбе США.

Перед OSS как единой службой внешней разведки была поставлена задача обеспечивать стратегической информацией Объединённый Комитет начальников штабов, а также разрабатывать и проводить самостоятельные разведывательно-диверсионные операции.

Переход в нее военных с боевым опытом тогда не казался чем-то необычным. Во время войны только из морской пехоты в ряды оперативников OSS призвали примерно 80 офицеров и 200 сержантов.

Но в Африке задачи особенно специфичны и деликатны. И операциями OSS руководит тоже очень необычный офицер. Подполковник морской пехоты Уильям Эдди – живая легенда американской агентурной разведки на Ближнем Востоке и единственный человек, способный организовать эффективную разведывательную систему в Северной Африке.

Эдди перебрасывают в Танжер, назначают на должность  военно-морского атташе посольства в Марокко, а выделенных ему помощников зачисляют  в штаты диппредставительств США в Тунисе, Алжире и Марокко. Их всего двенадцать и они сразу получают прозвище Twelve Disciples – «двенадцать апостолов».

Дипломатическая «крыша» позволила команде Эдди  проникнуть в самые отдаленные уголки Северной Африки. На него заработали все — рыбаки и кочевники, местные рабочие и крестьяне, арабы, берберы и даже французские экспаты. Переброска оружия, слежка за передвижением немецких подлодок, чертежи аэродромов, портов и минных полей, выявление вражеской агентуры и слабых мест в собственных боевых порядках – все это обеспечивали многочисленные агенты. Но «апостолы» не уклонялись и от личного участия в силовых операциях, с удовольствием проводя диверсии и организуя ликвидации коллаборационистов.

С 15 января 1943 года военный дипломат и оперативник OSS  капитан Питер Ортис уже активно работает в британских, американских частях и подразделениях армии Свободной Франции. С его опытом и знаниями языков и местности он должен стать одним из самых приближенных «апостолов» Эдди.

Ортис хорош во всех отношениях. Не отстает он от коллег и на передовой. При каждом удобном случае он принимает участие в боях с немцами. Вместе с подразделениями 1-й пехотной дивизии США и Иностранного Легиона  оказывается в самой гуще жестоких боев 19-24 февраля на перевале Кассерин в Атласских горах на западе Туниса. В начале марта командует действующей в Тунисе разведывательно-диверсионной группой британского Управления специальных операций (Special Operations Executive (SOE). Кажется, все складывается так, как он и хотел.

Но у войны свои правила. 17 марта, будучи придан британскому батальону легких танков, Ортис в одиночку отправляется в разведку и лицом к лицу сталкивается с немецким патрулем. Он снова получает пулю, на этот раз в руку, не растерявшись, со свободной руки забрасывает немцев гранатами и благополучно уходит к своим.

Не желая отлеживаться в госпитале, он сбегает на ближайший военный аэродром, где приятель помогает сесть в самолет на Алжир.  Но уговаривать Эдди оставить его «в поле» с серьезным ранением было бесполезно. В профессии «рыцарей плаща и кинжала» жесткие законы. Подчинившись приказу командира, Ортис возвращается в Штаты, где, подлечившись, пишет письмо директору OSS Уильяму Доновану  с просьбой найти ему подходящее дело.

ЧАСТЬ IV. «КОМАНДА ДЖЕДБУРГ»

В штабе Донована тогда работало несколько известных людей из Голливуда, а его советником был легендарный режиссер классических вестернов Джон Форд. Зная Ортиса по довоенному периоду, он поддержал Донована в задумке отправить неугомонного капитана на новое задание. Миссия была весьма деликатна и Донован приказал зачислить Ортиса в штат  OSS.

…Когда союзники готовили высадку в Нормандии, OSS поручили обеспечить координацию разведывательно-диверсионной деятельности в тылу противника. Так, как партизанское движение во Франции представляло собой пеструю смесь отрядов различных убеждений и возможностей, OSS, во всяком случае, в первое время, координировало свои действия с британским  SOE. Две спецслужбы создали совместные группы, которые получили название «команды Джедбурга». Кстати, название маленького города на юго-востоке Шотландии никак не было связано с операцией. Оно было дано после стандартной процедуры случайного выбора среди множества других кодовых имен.

Каждая «команда Джедбург» изначально состояла из трех человек: командира, оперативного офицера и радиста (RATELO). Командиром был британец (SOE), второй офицер — американец (OSS) или наоборот, а вот радист обязательно должен был быть уроженцем страны, в которую планировалась заброска.

И вот, в мае 1943 года Донован подписал приказ о назначении Ортиса офицером отдела специальных операций OSS в Британии и уже в начале августа тот прибыл на туманный Альбион. Здесь его уже ждал полковник британской армии Секвейт и француз-радист Камиль «Монье». Вместе они составили одну из первых «команд Джедбурга». И вот, за полгода до официального начала программы «Джедбург», безлунной ночью 6 января 1944 года три «джеда» прыгнули с парашютами  в регионе Рона-Альпы на юго-востоке Франции. Началась операция Union I.

Быстро установив контакты с местным Сопротивлением, уже через пять месяцев команде Ортиса удалось объединить разрозненные группы партизан  в боевые отряды, создать систему помощи семьям повстанцев и организовать прием сбрасываемых с воздуха оружия и оборудования. «Джеды» принимали активное участие и в боевых выходах партизан. Они стали первыми с 1940 года действующими офицерами армии союзников, появившихся во Франции.  Интересно то, что во время отдыха в тылу, «джеды», как правило, носили военную форму.

Одинаково свободно говоря и на французском и на немецком  языках, Ортис и в Альпах преуспел в деле сбора информации. Импозантный великан, он обычно представлялся французским модельером, оказавшимся в глуши из-за отсутствия работы в Париже и любви к зимним видам спорта. История, с которой начинался этот рассказ, случилась именно в этот период. Она действительно кажется сказочной, но есть и ее более жесткий вариант, или похожий случай, рассказанный подполковником Робертом Мэттингли в серьезной монографии «Гражданский плащ и армейский кинжал: Морские пехотинцы в OSS»:

«Стоит отметить, что группа (Ортиса) базировалась в горах, но запрета на выходы в тыл противника не было.  Ортис, в частности, любил пройтись по занятым немцами городкам. Однажды, он, одетый в длинный плащ с капюшоном, заглянул в одно кафе. Несколько немецких солдат выпивали и ругали партизан-маки. Один рассказал, что будет с «грязной американской свиньей», когда ее поймают (нацисты действительно знали о том, что Ортис находится у партизан). Это было большой ошибкой. Капитан Ортис скинул плащ, под которым была форма офицера морской пехоты. В каждой руке у него было по пистолету. Когда он кончил стрелять, брать в плен его было уже некому».

Еще одна подтвержденная история – о том, как он спас четырех британских летчиков. Неподалеку от района, где располагались партизаны, был сбит самолет королевских ВВС. Экипаж взяли в плен и поместили под стражу в комендатуре одного из городков. Ни пробраться, ни пробиться в нее силой у партизан никаких шансов не было. Но Ортис нашел выход —  переоделся в форму старшего офицера СС,  угнал из гаража гестапо десять машин, и всю кавалькаду подогнал к дому, где держали англичан. Впечатленные свитой и грозным видом Ортиса, немцы не стали даже спрашивать документов о передаче пленных. Отвезя летчиков к испанской границе в Пиренеях, Ортис так же открыто вернулся обратно и потом еще много раз выезжал на этих же машинах на задания, прекрасно зная, что его приметы немцам хорошо известны.

Проделки Ортиса, конечно, не остались без внимания командования оккупационных сил. В районы, где действовала группа, была направлено большое число карателей, которые вынуждали «джедов» постоянно менять места дислокации. Помимо этого, и немцы и вишисты постоянно предлагали высокие награды за их выдачу. Кто-то из местных явно не смог побороть искушение и с каждым днем преследователи подходили все ближе и ближе. Стало ясно, что группе пора собираться в обратный путь. В конце мая, незадолго до высадки союзников в Нормандии, Секвейт и Ортис покинули Францию. «Монье» остался и вскоре, к сожалению, был убит.

Вернувшись в Лондон, «за исключительный героизм» в ходе выполнения  операции Union I Ортис получил звание майора и Военно-морской крест.

Но на этом его партизанская эпопея не закончилась – OSS начало подготовку операции Union II. Это был новый вид задания – в тыл теперь забрасывали крупную оперативную группу. Ортис, офицер сил «Свободной Франции», пять морских пехотинцев и армейский капитан должны были спрыгнуть на перевал Коль де Сези в горах Савойи. Этот регион, во французских Альпах прилегал к итальянской границе и был крупным очагом сопротивления. Группа  OSS должна была помочь партизанам организоваться, получить оружие и начать вести боевые действия для создания проблем в тылу немецкой армии во время высадки в Нормандии.

Первого августа 1944 года вместе с десантированием группы над Савойей среди бела дня 75 транспортных самолетов сбросили 864 контейнеров для действующего в районе батальона Булье. Для того, чтобы минимизировать время пребывания в воздухе группа прыгала с бомбардировщика B-17 с высоты всего 200 метров. И тут начались проблемы. У одного морпеха не раскрылся парашют и он погиб. Другой изувечился при посадке и его были вынуждены срочно эвакуировать в Британию. Потом дела пошли все хуже и хуже. Встретившись с ожидавшими их партизанами и приступив к их обучению и организации снабжения, «джеды» почти сразу обнаружили, что немцы прекрасно осведомлены о планах и перемещениях группы и преследуют ее с необычным упорством и прозорливостью. Среди партизан явно был предатель и информатор гестапо.

Ортис уходить не хотел. Высадка союзников в Средиземном море ожидалась совсем скоро и он надеялся до конца контролировать разумность действий партизан. Развязка наступила 16 августа. Как все начиналось, и что предвещало, писал сам Ортис:

«14 августа мы прибыли в городок Бофор, где установили контакт с ротами Французских внутренних сил (Единые вооруженные силы Сопротивления), а оттуда двинулись в Монжиро, где, как нам сообщили, была большая концентрация немецких войск. Нам удалось войти в этот городок, но вскоре мы попали под ураганный обстрел немецкой артиллерии, позиции которой находились на холмах вокруг него. Мы были вынуждены отойти и укрыться в горах под Монжиро вместе с батальоном Булье. Немцы быстро окружили этот район».

Через два дня в городке Центрон Ортис и его группа лоб в лоб столкнулась с дюжиной тяжелых грузовиков, набитых несколькими сотнями немецких солдат. Удивительно, но это не была карательная экспедиция. Приснопамятная 157-я альпийская дивизия отступала на север после высадки союзников в Южной Франции. Поэтому встреча оказалась неожиданной для обеих сторон. Но немцы быстро пришли в себя, стали выпрыгивать из грузовиков и стрелять по группе.  «Джеды» разделились на две группы. Один из офицеров группы, которой удалось уйти позже вспоминал:

«Майор Ортис, сержанты морской пехоты Боднар и Рислер  отступили  в северо-западную часть городка. Капитан Кулидж, Жожо (француз из группы) и я двинулись на юго-восток. Отбивались от наседающего противника, как могли, пробивая себе дорогу на восток. Я позвал Жожо с нами, но он остался в городке. Капитан Кулидж получил пулю в правую ногу, но продолжил двигаться. Добравшись до берега реки Изер я прыгнул в воду и под огнем противника переплыл на другой берег… Кулиджа я встретил только 18 августа (в лагере другой партизанской группы)».

Ортис, Рислер и Боднар тоже отступали, перебегая из дома в дом под плотным огнем немцев. Местные жители умоляли их сдаться. И их можно было понять. Совсем недавно эсэсовцы, в отместку за помощь партизанам убили почти все  население городка Орадур-сюр-Глан – 600 человек, а сам городок сожгли дотла.

Про трагедию Орадура знал и Ортис. В ходе боя в Центроне у немцев уже были потери, и для жителей городка это точно была невеселая новость.  У него возник план, о котором он написал в рапорте уже после войны:

«Так, как и предназначение группы Union и специфические методы ее работы были отлично известны гестапо, не было причин надеяться, что с нами будут обращаться как с обычными военнопленными.  Лично для меня решение сдаться трудным не было. Я на опасной работе уже много лет и психологически готов к тому, что эти игры неизбежно когда-то закончатся. Сержанту Боднару я объяснил ситуацию и свои намерения сдаться, чтобы спасти местных. Он глянул на меня и ответил: «Майор, мы все тут морпехи, и я думаю точно так же, как и вы».

В ходе переговоров с немецким офицером Ортис добился принятия главного условия сдачи американцев – не трогать жителей Центрона. Но когда он увидел перед собой всего трех человек, то решил, что его обманывают и начал требовать, чтобы ему показали, где остальные.   Только после того, как был обыскан весь городок и немцы обнаружили лишь раненого Жожо из второй группы, немцу ничего не оставалось делать, как  поверить Ортису.

Когда Боднара и Рислера разоружали, Ортис нарочно крикнул им по-немецки, чтобы на допросе они назвали только свои имена, звания и номера жетонов, как того требовали правила Женевской конвенции. Неожиданно, это произвело сильное впечатление на немцев и пленники избежали обычных в таких случаях издевательств.

Вместе с другими пленными Ортиса перевезли на север Германии в лагерь для пленных военных моряков Marlag/Milag Nord недалеко от Бремена. Ортису с товарищами удалось бежать только, когда десятого апреля 1945 года комендант лагеря вывел колонну пленных за пределы лагеря. Десять дней они безуспешно пытались скрытно пробраться через немецкие позиции к своим. Отчаявшись добиться успеха, они были вынуждены вернуться в лагерь. Там их и освободили британские танкисты 29 апреля 1945 года.

За операцию Union II Ортис получил свой второй Военно-морской крест и вернувшись в Штаты, еще с тремя членами команды начал готовиться к переброске на Тихий океан. Задание предполагало работу в Китае, но 15 августа император Японии принял условия капитуляции и война для Ортиса закончилась.

ЧАСТЬ V. ГОЛЛИВУД

Ортис вернулся в Голливуд и стал, как и прежде работать военным консультантом и снялся в паре десятков эпизодических ролей. В том числе и у бывшего коллеги по работе в OSS и оскароносного режиссера Джона Форда. Так, именно он ведет кавалерию в атаку в его фильме «Рио-Гранде». Стоит заметить, что он не считал себя великим актером и никогда не любил смотреть фильмы со своим участием.

Конечно, остается загадкой, почему такой ценный и опытный оперативник, как Ортис, в 1946 году ушел с действительной военной службы в резерв Корпуса морской пехоты. Да и приказ об его отставке вместе с приказом о присвоении звания полковника был подписан в 1955 году, когда ему было всего 42 года. Правда, ходят слухи, что позже он участвовал в нескольких операциях преемницы OSS – ЦРУ, однако, никакими фактами они не подтверждаются. Скорей всего, последствия ранений и тяжких испытаний не позволяли уже выполнять силовые миссии. А к шпионским играм он, простой солдат, по его же честному признанию, был совсем не приспособлен.

ЭПИЛОГ. ПАМЯТЬ И ЗАБВЕНИЕ

Последние годы жизни Ортис провел в Аризоне, где и умер в мае 1988 года. Он получил достойное место упокоения – на Арлингтонском мемориальном кладбище, рядом с выдающимися американскими, французскими и британскими военными деятелями и дипломатами. Правда, как это ни странно,  но имя Питера Ортиса почти неизвестно даже тем американцам, кто сейчас служит в морской пехоте США.

Но на юге Франции его не забывают. Каждый год местные жители нескольких маленьких городков, затерянных где-то на склонах французских Альп, собираются в тех же кафе, где он собирал информацию, слушая разговоры немецких офицеров, и поднимают бокалы за его память. А в 1994 году сюда пригласили его вдову и сына, подполковника морской пехоты США Питера Ортиса-младшего. Приехали тогда и отставные сержанты Джон Боднар и Джек Рислер. Три дня здесь шли торжества по поводу событий полувековой давности, а потом, третьего августа, в одном из маленьких городков открыли памятную табличку. С тех пор центральная площадь городка Центрон  называется Пляс Питер Ортис.

Вадим Ферсович                                               

Фото из архива автора

 …Во время Семилетней войны, в 1762 году английский флот из 44 кораблей с 3000 пушками и 14000 солдатами на борту осадил Гавану. Крепость Дель Морро, (её полное название – Крепость Трех Волхвов Hа Xолме (Castillo de los Tres Reyes Magos del Morro), прикрывавшую вход в залив Гаваны заняли несколько сотен морских пехотинцев, снятых с кораблей испанского флота. Заранее было известно, что англичане не отступят, поэтому морпехи знали, что идут на смерть. За два месяца осады сорок тысяч бомб и снарядов сравняли крепостные укрепления с землей.  Горстка морских пехотинцев сдала крепость лишь после того, как защищать было просто нечего.

Их командир – Луис Висенте Веласко е Исла, был смертельно ранен во время последнего штурма. Именно  память его отваге увековечена в главном соборе Британии. Через год Испания получила Гавану обратно в обмен на Флориду. Крепость Дель Морро была восстановлена, а  элементом формы испанской морской пехоты с тех пор являются три золотых галуна на рукавах( исп. sardinetas) и красные лампасы.

Это – особые знаки отличия. Морская пехота является личной гвардией короля и королевской семьи. Соответственно, в резиденции испанских королей постоянно несет службу особое подразделение морской пехоты — рота «Море Океан» королевской гвардии (Compañía «Mar Océano» de la Guardia Real).  А в Тауэре хранится стяг гарнизона крепости Дель Морро – «крепости на холме»…

Вадим Ферсович

Фото из архива автора

Полная версия —  очерк  «НЕ ЗНАЯ СТРАХА НА ЗЕМЛЕ И В МОРЕ» — журнал «Морской пехотинец» (ноябрь 2012 года)

При перепечатке материала или его частей ссылка на TheCharge обязательна

Впервые помощь по военной линии СССР предложил Сирии очень давно — еще в 1955 году. Через год в Дамаск уже прибыло 60 военных специалистов, начали поступать первые партии боевых самолетов, танков и другой боевой техники. Стоит отметить, что уже тогда политика Сирии вызывала открытое недовольство и соседей и влиятельных стран Запада. Так же, как и в последние годы, руководство США планировало смену неугодного режима в Дамаске. И точно так же, как и сейчас, главной силой в планируемой интервенции являлась Турция. Как и зимой 2015-го, осенью 1957 года турецкие части уже стояли вдоль сирийской границы, готовые к решающему броску. Для того, чтобы спасти Сирию от беды, СССР тогда впервые использовал  свою военно-морскую мощь. Черноморский флот провел крупные учения, которые произвели нужное впечатление.

Турки решили не рисковать и проект на время заглох.

Можно ли было СССР тогда договориться с Сирией о строительстве собственных военных объектов? Известно, что после Второй мировой войны советское руководство было крайне заинтересовано в том, чтобы иметь военно-морские базы в этой части Средиземного моря. Есть свидетельства о том, что Сталин обсуждал с Черчиллем возможность создания советской военно-морской базы на побережье Турции. Казалось бы, вариант с Сирией был бы гораздо удобнее. Но тут была проблема – прошло всего несколько лет  после обретения этой страной независимости, и сирийская власть была еще очень слаба. В стране регулярно происходили перевороты с непредсказуемыми последствиями, из-за чего было решено не торопить события — укрепить армию и дождаться прихода к власти устойчивого вождя нации. А он уже готовился выйти на сцену  — в середине 1950-х годов будущий президент Сирии Хафез Асад проходил летную подготовку в СССР.

Но, начиная со следующего десятилетия, главным противником Сирии стал Израиль. Несмотря на то, что сирийское руководство не просто декларировало неприятие самого существования этой страны, но и регулярно ввязывалось с ней в военные конфликты, дразнить Тель-Авив советской базой Дамаск не решался. Даже наличие в стране значительного числа советских военных специалистов, их участие практически во всех арабо-израильских войнах не   могло заставить уже твердо удерживавшего власть Хафеза Асада дать добро на строительство аэродрома или пирса в Средиземном море. Соглашение 1971 года об использовании порта Тартус «для маневренного базирования» советских кораблей и дальнейшие небольшие улучшения статуса крошечного участка базы ВМС Сирии в Тартусе никак не тянули на создание здесь даже намека на военно-морскую базу. Даже после того, как в октябре 1973 года во время очередной арабо-израильской войны советские корабли вошли в порт Тартуса и прикрыли собой его инфраструктуру от атак израильского    флота, мало что поменялось. Причем, разногласия здесь заключались не в том, что Сирия не желала нахождения советских войск на своей территории, а в том, что ее президент намеревался ими командовать! Таким образом, и в 1960-е и в 1970-е годы для строительства баз в Сирии причины были, но вот поводов не нашлось.

А советский военный флот, помимо прочего, проводил в те годы и весьма деликатные операции для обеспечения победы Сирии в войне. Так, в конце августа 1973 года Средиземноморская эскадра в режиме строгой секретности на двух больших десантных кораблях под прикрытием легенды о якобы проводимом учении по высадке десанта, в два захода перебросила из Алжира в Сирию бригаду марокканских войск. Уже потом, в боях марроканцы проявили себя гораздо более стойкими и умелыми бойцами, чем их коллеги из  Сирии и Ирака.

Впрочем, до начала 1970-х проблемы флота в Средиземном море успешно решало  активное сотрудничество с Египтом. После арабо-израильской войны 1967 года корабли Средиземноморской эскадры могли беспрепятственно заходить в египетские порты. В порту Мерса-Матрух уже оборудовались помещения для отдыха экипажей советских подводных лодок и шли работы по созданию пункта временного базирования. Но после внезапной смерти президента Египта Насера и прихода к власти Анвара Садата все поменялось. 8 июля 1972 года Садат высказал советскому послу и главному военному советнику настоятельную просьбу в течение 4-5 дней вывезти из страны  все 15 тысяч советских военных советников.

Уже к 1975 году военный флот СССР вытеснили из  порта Мерса-Матрух, а из Порт-Саида были вынуждены уйти десантные корабли. Финальным аккордом стало прекращение в 1976 году парламентом Египта договора о дружбе с СССР от 1971 года. Вспомогательные суда ВМФ перешли из Александрии в Тартус. Вот тут бы и начать долгожданное строительство. Но в середине года  Сирия вмешалась в конфликт в Ливане, против чего выступил Советский Союз. Нормализация связей снова заняла несколько лет.

И вот, в  феврале 1981 года группа советских военных специалистов во главе с  первым заместителем главкома ВМФ адмиралом Николаем Смирновым  уже обследует побережье Сирии в поисках места для строительства базы ВМФ и аэродрома для ее прикрытия с воздуха. Как и ожидалось, лучшим районом для строительства оказалось побережье между городами Латакией и Тартусом. Всю необходимую инфраструктуру военные строители обещали построить за полгода. Военное руководство гарантировало, что  советские объекты в этом районе не позволят потенциальному противнику атаковать Сирию и покажут всему миру, как Советский Союз защищает интересы своих союзников.

Однако, не стоит забывать, что к этому времени Советская армия уже год воевала в Афганистане. Отношения с Западом и его союзниками на Ближнем Востоке были сильно испорчены. Сирийское руководство не желало попасть в заголовки новостей «пособниками очередной агрессии Советов». Хафез Асад снова ставил условие подчинения себе советских частей.

Советские руководство на это не пошло, но план строительства утвердило. Первое — строительство  пункта   материально-технического обеспечения (ПМТО) в Тартусе и переброска зенитно-ракетного полка в две тысячи военнослужащих для его прикрытия. В 1983 году — размещение здесь смешанного полка авиации ВМФ и увеличение числа военнослужащих до шести тысяч человек.

В июне этого же года задачи согласовали с сирийской стороной. В порты Сирии допускались советские военные корабли. В Тартусе размещался плавучий док и разрешалось построить склады для снаряжения, продовольствия и боеприпасов. Число военных на ПМТО ограничивалось 500  советских моряков. На аэродроме Тифор планировалось разместить полк истребительной авиации (46 самолетов и 4 вертолета). Гарнизон авиабазы и ее филиалов предполагался примерно в 3 тысячи военнослужащих. Истребители должны были носить опознавательные знаки Сирии. А в 1983 году в Сирию планировалось направить еще и смешанный авиаполк из 40 самолетов.

С моря сирийские порты, как и в 1970-х успешно прикрывал советский военный флот. Причем, на этот раз, все происходило гораздо более драматично. Вот что вспоминал об этих событиях командующий Средиземноморской эскадрой адмирал Валентин Селиванов:

«В 1983 году началась очередная арабо-израильская война…Началась артиллерийская дуэль между Израилем и Ливаном, Израилем и Сирией. Мои силы стояли в заливе Мерса-Матрух, в 52-й точке, и большой отряд кораблей я уже заранее подтянул в район Кипра. На третий день конфликта с ЦКП Вооруженных Сил дежурный генерал передал мне приказ министра обороны к нулю часам встать на якорь в сирийском порту Тартус. Это было где-то часов в шестнадцать, до полуночи оставалось восемь часов. Я сразу понял, что израильтяне, видимо, планируют ракетно-бомбовый удар по Тартусу. И если мои корабли успеют войти в порт, то, скорее всего, Израиль не решится на этот удар. Израильтян можно понять. Связываться с нами им было не резон. А бомбить Тартус с находящимися в нём советскими боевыми кораблями — самоубийство. Ведь я буду иметь полное право поражать своими силами израильские ракеты и самолеты — я же не знаю, в кого и куда нацелены бомбы, по городу или по моим кораблям. А сил у меня для этого более чем достаточно…

Я отдал приказ силам эскадры. Всем, кто на ходу — полный ход и идти на Тартус! Вот это было зрелище! Шли в темноте, трубы раскалились докрасна и светились, выбрасывая в небо целые снопы огня, шли на пределе возможностей. (Войдя в порт Тартуса) я понял, что своим оружием город я уже прикрываю. Задачу теперь могу выполнить любую. Потому доложил, что наблюдаю город, становлюсь на якорь. И через полчаса встал на якорь! Таким образом бомбардировку Тартуса мы предотвратили».

Несмотря на определенные усилия, и этому плану создания базы не суждено было сбыться целиком. Правда, и ПМТО и советские летчики в Сирии поработали. Однако, полноценной реализации проекта мешали определенные иллюзии сирийского руководства в отношении намерений своих соседей по арабскому миру. Как вспоминал один советский дипломат: «…в феврале 1982 года премьер-министр (Сирии) Абд-аль Рауф Касем сказал нашему послу, что Сирия не может предоставить военную базу Советскому Союзу, так как вынуждена считаться с негативной позицией арабских стран».

Однако, это не мешало Хафезу Асаду вскоре после высадки в том же году в Ливане американских морских пехотинцев обратиться к Москве с просьбой направить в Бейрут подразделения советской морской пехоты. Вообще, в 1980-е годы в Сирии и Ливане происходило огромное число событий, в которые были непосредственно вовлечены советские военные специалисты и советники. Сбивались американские и израильские военные самолеты, топились корабли, отбивались атаки на территорию самой Сирии.

В целом же, в период советско-сирийского военного сотрудничества с 1956 по 1991 год, по данным Генштаба ВС РФ, в Сирию по линии Министерства обороны СССР было откомандировано 16 тысяч 282 человека, в том числе 294 генерала, 11 169 офицеров, 624 прапорщика, 2179 солдат и сержантов и 2016 рабочих и служащих СА и ВМФ. Погибли и умерли от ран и болезней сорок четыре человека.

А вот в российско-сирийском военном сотрудничестве позитивный перелом произошел несколько раньше, чем об этом принято думать. Уже в августе 2008 г. на пресс-конференции в Дамаске заместитель посла РФ в Сирии Игорь Беляев заявил: «Россия намерена значительно увеличить свое военное присутствие в Средиземном море, а российские военные корабли станут частыми гостями в портах Сирии и других дружественных стран Средиземноморского бассейна». А в августе 2010 года главнокомандующий ВМФ РФ адмирал Владимир Высоцкий заявил: «Тартус будет развиваться сначала как пункт базирования, а затем и как база флота. Первый этап развития и модернизации завершится в 2012 году».

Гражданская война в Сирии заставила скорректировать и эти планы. И кто сможет утверждать, что цели разжигателей войны не те же, что и полвека назад – не допустить присутствия российских войск на Ближнем Востоке?

2713083 06.10.2015 Технический персонал у российского ударного вертолета МИ-24 на аэродроме «Хмеймим» в Сирии. Дмитрий Виноградов/РИА Новости

Но эта же война наглядно показала — без помощи союзников правительственным войскам с заполонившими страну ордами бандитов и фанатиков не справится. Когда летом 2015 года в международном аэропорту имени Басиля Асада, что в двадцати километрах к югу от города Латакия появились первые инженерные отряды российской армии, все вспомнили и другие планы советских генералов.

Возможно ли было предвидеть развитие ситуации в этой стране и предотвратить захват огромных территорий исламистами? Социальная напряженность начала возрастать с 2006 года, а столкновения начались в 2011. Примерно такие же бунты начинали расшатывать ситуацию и в начале 1980-х и только решительные действия руководства страны не дали разрастись подобному бедствию. И присутствие советских военных в то время не позволило внешним силам раздуть конфликт до нынешних масштабов.

Силы и средства российских вооруженных сил, занятые сейчас в Сирии  вполне сопоставимы с теми, которые включались в планы, составленных еще полвека назад. Останутся ли они там, где стоят сейчас после выполнения боевых задач? Исходя из кратковременных политических интересов – нет. Думая о будущем – несомненно.

Вадим Ферсович

Фото из архива автора

Полная версия очерка «База» журнал «Морской пехотинец» февраль 2016 года

При перепечатке материала или его частей ссылка на TheCharge обязательна

 «…Отчаянный снайпер вселяет страх в сердца  боевиков ИГИЛ в Мосуле. Он убивает их одного за другим в разных частях осажденного города. Судя по всему, именно этот загадочный стрелок, получивший прозвище «снайпера из Мосула» стоит и за последней ликвидацией. Во время публичной казни точным выстрелом он сразил палача, уже занесшего саблю над головой обреченной жертвы. Собравшиеся поглазеть на казнь террористы с перепугу открыли беспорядочную стрельбу и стали разбегаться в поисках укрытия. Однако бегство не спасло еще нескольких злодеев от смерти. К сожалению, приговоренный к казни подросток,  обвиняемый в связи с местными силами Сопротивления, был убит до того, как смог  убежать».

Примерно так 25 октября 2016 года многие западные СМИ описывали детали появившегося в иракской газете Al Sumaria News сообщения об очередном подвиге безымянного мосульского героя. А вот многие британские любители подобной тематики вдруг вспомнили, что  обстоятельства этого подвига уж очень сильно напоминают историю, рассказанную годом раньше и совсем про другие места. Тогда, в августе 2015 года британские СМИ писали о снайпере боевой группы SAS. Где-то в Сирии с расстояния в километр он попал пулей прямо в лоб палачу-джихадисту, обучавшему два десятка молодых фанатиков прямо во время проведения тем  практического занятия по отрубанию голов. От крупнокалиберной разрывной пули голова злодея разлетелась в тот же самый момент, когда он собирался опустить топор на шею несчастной жертвы. Ученики изверга в ужасе разбежались, а несостоявшихся жертв палача удалось спасти местным жителям.

Действительно, похоже. И неожиданно начавшийся диспут выявил несколько точек зрения на проблему достоверности подобных новостей. Одни британцы считали, что обе истории выдуманы с начала до конца. Другие – что лукавые журналисты лишь придали драматизма реальным эпизодам боевой работы британского спецназа. Третьи уверены, что детали спецопераций никак не могут раскрываться сразу после их проведения и журналисты под видом новостей подавали уже рассекреченные акции прежних лет. Но в одном все были согласны – подобные истории полезны для поддержания в обществе патриотических настроений и любви к своим вооруженным силам.

SAS в Великобритании уже давно играет роль современного «братства Кольца». И нынешние события на Ближнем Востоке — не исключение. Несмотря на то, что официально присутствие боевых подразделений SAS в Сирии и Ираке было признано только летом этого года, в британской «легкой» прессе истории о подвигах «лисов пустыни» в этих странах регулярно появляются уже года два. Нетрудно понять, что их авторов вдохновляют как вполне реальные и уже не такие секретные эпизоды походов прежних лет, так и слухи и утечки информации из третьих рук.

За это время и сформировались три основные категории историй про британский спецназ – «волшебный выстрел снайпера», «героическое спасение» и «невероятный рейд в тыл противника». Насколько отражают они реальные события? Настолько, насколько они стандартны.

«ВОЛШЕБНЫЙ ВЫСТРЕЛ СНАЙПЕРА»

Эта категория рассказов имеет многовековую историю. Достаточно вспомнить снайпера испанской морской пехоты, якобы выбившего глаз адмиралу Нельсону в Трафальгарской битве. В легендах британских журналистов  доминируют три критерия баек про стрелков – меткость, дальность и случайность. К этому списку стоит добавить и непременный «хэппи энд». Именно неминуемым спасением жертвы отличается рассказанная выше история «снайпера из Мосула» от истории его коллеги из SAS в Сирии.

Все три критерия должны неизменно работать на победу. Даже случайность обязана быть предопределена свыше. В Ираке снайпер SAS тремя выстрелами с расстояния в 800 метров вызывает детонацию двух поясов смертников. Рядом стоят еще двое шахидов, обвязанных динамитом. Итого, в огне большого взрыва гибнут все. Так задумывалось или получилось спонтанно – уже не важно. Есть впечатляющий результат.

В похожей истории из Ливии снайпер SAS, естественно почти с километра попал в  злодея, сидевшего за рулем набитой взрывчаткой машины, вдобавок неотвратимо мчащейся прямо на позиции союзников британцев. Пробив голову водителя, пуля попала и в шею сидящего рядом боевика. Катастрофы нужно было избежать и это чудо произошло.

Даже по нескольким примерам нетрудно заметить, что среди британской публики популярны истории в стиле упражнений Робин Гуда. В отличие от их американских коллег им не важно число перебитых врагов. Их больше впечатляет мастерство исполнения и неизменная помощь рока. Что касается правдоподобности, то подобных или даже почти таких историй  вполне достаточно в описаниях боевых операций многих стран.

«ГЕРОИЧЕСКОЕ СПАСЕНИЕ»

Совершенно очевидно, что у спецназа по определению не может быть неудачных операций. Неприятности возникают исключительно из-за предательства потусторонних сил или по вине непреодолимых природных явлений. В критических ситуациях гибнут менее ловкие союзники, а однополчане получают лишь ранения, дающие возможность неуязвимым боевым товарищам проявить лучшие стороны человеческой природы. Так все описывалось в книгах про колониальные войны Британской империи. Так пишут английские газеты сейчас.

Примеров таких историй много. Вот в иракском городе Фаллуджа в поисках вражеского снайпера группа SAS и их иракские коллеги попадают в засаду. В здании заброшенной фабрики по ним внезапно открывают огонь. Несколько иракских коммандос  убиты, четверо – ранены. Вынося раненого товарища из-под огня, британский спецназовец, как водится, тратит весь боезапас. Враг окружает героя, но при попытке взять его в плен тот отрубает подаренным ему непальским ножом  кукри голову одному злодею и режет до смерти еще двух. Враг, естественно, в ужасе разбегается. Группа спокойно возвращается к своим. Такое действительно могло произойти, и об этом можно рассказать, возможно, чуть уменьшив число жертв неистового воина. Но автор не останавливается и, цитируя некий «источник в SAS», сообщают, что отмывшись от вражеской крови, боец «сразу же повел в бой другую группу иракских коммандос».

А вот еще любопытный рассказ. Попав под огонь противника где-то на границе Ирака и Сирии, группа спецназа из восьми человек укрывается в канаве. Увидев, что по ним стреляют с нескольких направлений, в том числе из одноэтажного дома, бойцы решают, что лучший способ обороны — наступление.

Один из них бежит к дому, другие прикрывают его огнем. Выбив ногой дверь, он перебегает по коридору от комнаты к комнате, поливая огнем многочисленных врагов. В результате шесть злодеев убито, еще трое еле успевает сбежать. Группа спокойно отступает к иракской границе. В этой истории фигурирует особо скорострельная винтовка Origin-12 с глушителем и дисковым магазином и свидетельство очевидца о присутствии на поле боя не менее 30 джихадистов.

Вообще, историй про замешательство противника в ситуации, когда малочисленная группа спецназа вместо сдачи в плен или отступления неожиданно бросается в атаку — великое множество. Однако, исходя из того, насколько тесен круг террористов и сколько лет они воюют с группами сил специальных операций различных стран, удивительно, почему всякий раз их поражает агрессивное поведение попавших к ним в засаду бойцов спецназа. Собственно, для тех это является основным вариантом действий. Правило «движение-жизнь» не один десяток раз спасало жизни и выводило из клещей малочисленные разведгруппы. В данном случае, правда, кажется преувеличением наличие трех десятков злодеев. Слабо верится и в то, что их могла напугать гибель трех-пяти человек при наличии такой добычи. Но, стоит признать, сам случай тоже вполне стандартный.

СЛУЧАЙ В РАККЕ

Видимо, от обилия однотипных историй со временем заскучали и сами их авторы. И с радостью схватились за более экзотичные  варианты. Так, в начале 2016 года в британских таблоидах появились сообщения о том, что SAS заманивает врага в смертельные ловушки, раскладывая на видных местах чучела, одетые в форму  иракских и сирийских войск. Не впечатлило. Чуть позднее интерес публики пытались подогреть новостью о том, как на востоке Сирии 120 бойцов SAS переодетые в джихадистов и под черными флагами «халифата» в свободном поиске уничтожают реальных злодеев или наводят на них авиацию западной коалиции.

Собственно говоря, это не было новостью, так как первые отряды SAS  еще во время Второй мировой войны носились по пескам Сахары в чалмах и шароварах. Но новые поколения читателей об этом, конечно,  уже не помнило.

Эффект новизны сработал. Трюки с переодеванием так понравились почтеннейшей публике, что на ее суд была представлена история «новой, уникальной и совершенно секретной» операции. С фотографиями, диалогами героев и взволнованными комментариями очевидцев.

Итак, дело было так. Совсем недавно на одной из улиц в самом центре неофициальной столицы Исламского государства – сирийского города Ракки остановился неприметный минивэн. Из него не спеша вышли восемь с ног до головы укутанных в глухие черные бурки женщин. Судя по всему, это были жены вполне респектабельного господина, расположившегося на переднем сиденье рядом с водителем. Достоинства господина значительно усиливали пропуска на лобовом стекле машины, ясно говорившие, что он  — совсем не последний человек в иерархии «халифата».

Но выйдя на свет, дамы повели себя не очень обычным образом. Они перешли улицу и зачем-то начали расхаживать вдоль фасада одного из домов, ритмично помахивая внушительными пакетами и сумками. После завершения необычного променада, гарем так же спокойно вернулся к своей машине. А почти сразу после того, как странный минивэн резко взял с места,  тот самый дом потряс сильный взрыв. Судя по всему, в него попала ракета, выпущенная с боевого беспилотника. На близлежащих улицах, как водится, началась паника. Придя в себя, вооруженные боевики, по привычному для читателей сценарию, начали стрелять во все стороны, хватать прохожих и останавливать проезжающие авто. Один из злодеев попытался остановить тот самый минивэн. Но из-под восьми бурок внезапно появились крепкие мужские торсы с автоматами наперевес. Пробив себе дорогу очередями и гранатами, убив и ранив несколько боевиков, загадочный автобус благополучно покинул город. Естественно, что сразу после проведения этого беспримерного рейда  выяснилось, что это была боевая группа SAS, проникшая в логово врага для ликвидации одного из видных функционеров преступного «халифата».

Честно говоря, в эту историю с самого начала было трудно поверить и авторы для убедительности приложили к ней схему с указанием точного места происшествия и его окрестностей. Но карта лишь окончательно все испортила.

The place of the Drone strike — Место удара беспилотника; ISIS Main HQ — штаб-квартира ИГИЛ; Islamic Court — Исламский суд.

Действительно, зачем направлять восемь супервоинов в самое логово врага лишь для того, чтобы дать координаты цели беспилотнику? С этим вполне успешно справился бы один из тех подпольщиков, которые, судя по репортажу, обеспечили их беспрепятственный приезд в Ракку. Ответа нет. Но даже это не самое удивительное. Как видно на фото, буквально в соседних зданиях находятся главные штабы террористов. Целые и невредимые и в отдельных зданиях, для удара по которым совсем не нужны наводчики на местах. Трудно было проехать еще квартал, чтобы окончательно и бесповоротно закончить затянувшуюся войну со злом? Авторы и тут скромно промолчали.

А вот специалисты попытались разобрать эту историю с точки зрения здравого смысла, ассоциаций и логики. И у них это получилось. Эксперты выстроили события так, как они бы развивались в ходе рутинной операции спецназа.  Возможно, писали они, для захвата или ликвидации некоего полевого командира под той же Раккой или где-нибудь еще действительно отправили группу SAS одетую в бурки. Как говорилось выше, для разведывательно-диверсионных групп это не является чем-то необычным.  Группа действительно с помощью местных агентов на машине проникла в контролируемый джихадистами городок, где им показали дом, где находился объект операции. Но после оценки обстановки, командир группы просто пришел к выводу, что попытка взять бандита живьем будет слишком рискованной и дал рутинную команду  навести на дом американский ударный беспилотник. Тот, как водится, прилетел раньше, чем требовалось и  группа просто не успела выехать из городка. Минивэн действительно  остановили, произошла перестрелка  с благополучным финалом и спасением.

Почему истории британского спецназа намеренно фаршируют нелепыми  фантазиями, нужно спросить у журналистов. Но в этой теме есть и другой, гораздо более важный аспект. Появившись  после долгого перерыва на Ближнем Востоке и в Африке в начале 2000-х SAS и  их коллеги из морского спецназа SBS больше десяти лет выполняли опасные задачи наведения авиации, действовали в составе групп дальней разведки и прикрытия шпионов МИ 6. Они действительно пережили в этих странах достаточно много интересных приключений. И, конечно, заслуживают того, чтобы об их настоящих подвигах рассказывали без ненужных украшательств. Но, видимо, это время еще не пришло.

Вадим ФЕРСОВИЧ

Фото из архива автор. Печатная версия — журнал  «Морской пехотинец» ноябрь 2016

Копирование и перепечатка всего материала или его частей только со ссылкой на TheCharge

Конец весны 2011 года. Юг Афганистана. Провинция Гильменд. Первый день операции “

… Президент  США решил окончательно решить афганский вопрос по формуле: «сначала наподдать, а потом вывестись». В соответствии с первой частью  задания, в Афганистане с начала года «нагоняют волну» — в переводе “surge”. Такой термин снова появился  в лексиконе американских военных и значит он резкое и ограниченное по времени увеличение сил и средств для решения масштабной стратегической задачи. Подобный «девятый вал» в свое время сработал в Ираке, и вот теперь “surge” решили опробовать на талибах. Так, как основной удар намечался на весну этого года, приглашение вновь посетить «ограниченный контингент» морской пехоты США на юге Афганистана поступило мне весьма своевременно.

В прошлый раз, два года назад, мы были «на юге» вдвоем с американским художником Романом Генном. В этот раз к нам присоединился  американский военный кинодокументалист Дж. Д. Джоханнес или просто Джей Ди. Бывший морпех, воевавший и раненый в Ираке, по окончании контракта он сменил  винтовку на кинокамеру, и последние годы снимает фильмы про войну в Афганистане.

Чуть позже, когда определилось точное место нашего пребывания, отказаться от предложения  стало и вовсе невозможно. Марджа. Это название прогремело в мировых СМИ  весной 2010 года в связи с операцией «Моштарак». Маковый край. Цитадель талибов. Ожесточенные бои с талибами и серьезные потери поставили Марджу в истории последней войны  в один ряд с такими именами, как Сангин и Мусакала.

Впрочем, мне все эти названия были известны гораздо раньше. В 1980-е свой срок в ОКСВ я отбывал именно в Гильменде. Бывал я и в Сангине и в Мусакале. А вот в Мардже не пришлось. Наш гарнизон был совсем рядом —  на другом берегу реки Гильменд. Но в саму Марджу никто тогда даже не думал соваться. Впрочем, два года назад и американское командование предпочло отправить нас в горы Фараха.

Но в этом году я все-таки увидел эти милые места. А заодно и то, как вырос и окреп под жарким южным солнцем контингент американских морпехов в Гильменде. В 2009-м я улетал домой из батальона, а сейчас вернулся в дивизию. Вот что произошло за два года.

БАЗЫ И СИЛЫ

БАТАЛЬОН

Бастион — вид сверху

Дорога на базу коалиционных войск в Гильменде  Кэмп-Бастион (Camp Bastion) сейчас занимает гораздо меньше времени, чем два года назад. «Геркулесы» летят не через Кандагар, а прямиком. Тем более, что Бастион сейчас мало чем отличается от базы KAF в Кандагаре. Огромный военный лагерь  в пустыне к западу от реки Гильменд – ключевой пункт в проведении контрпартизанских действий  на юге и юго-западе Афганистана.  Доставкой пассажиров и грузов здесь занимаются британцы и частные контрактники. А вот роль основной ударной силы окончательно перешла от британских морпехов к американским.

В начале 2009 года мы жили здесь в скромном лагере морской пехоты США Кэмп-Барбер (Camp Barber). Штаб единственного на тот момент в Афганистане усиленного пехотного батальона морской пехоты, вместе с ремонтной базой и тыловым хозяйством ютился тогда на окраине обширного британского военного лагеря. Несколько десятков палаток, контейнеры, ящики и коробки. Вот, пожалуй, и все. Сам батальон был разбросан повзводно по заставам в провинциях Фарах и Гильменд.  Вместе с авиационным боевым элементом и элементом боевого обеспечения в масштабе батальона, численность тогдашнего экспедиционного отряда морской пехоты (Marine Expeditionary Unit (MEU)) составляла около 2200 человек. Назывался он Временной воздушно-наземной тактической  группой морской пехоты особого назначения – Афганистан (SPMAGTF-A). Кстати, штаб группы располагался тогда на базе в Кандагаре.

ПОЛК

Группа действительно оказалась временной.  Весной 2009 года экспедиционный отряд меняет 2-я экспедиционная бригада. Соответственно, в роли наземного боевого элемента батальон сменился 6-м полком морской пехоты, а общая численность морпехов и приданных моряков сразу подскочила почти в четыре раза — до 8000 человек. Штаб переносят в Кэмп-Лэзернек.

Бригада концентрируется вокруг  Марджи и начинает операцию «Моштарак», о которой чуть ниже. Но одним из ее результатов стало понимание, что и полка для этих беспокойных мест маловато.

ДИВИЗИЯ

В  Кэмп-Лэзернеке (Camp Leatherneck), на месте палатки комбата возник  штаб сначала бригады, а затем – и целой дивизии морской пехоты. За два года здесь вырос обширный гарнизон с   собственным общественным транспортом, военторгом, клубом и столовой.

За месяц до нашего приезда, к концу марта 2011 года здесь завершился процесс замены 1-го экспедиционного корпуса морской пехоты (I Marine Expeditionary Force (Forward) на 2-й (II MEF Fwd). Общее командование у генерал-майора Ричарда Майлза (Richard Mills) принял генерал-майор Джон Тулан (John Toolan).

В Лэзернеке находится штаб Task Force Leatherneck — наземного боевого элемента экспедиционного корпуса. Сейчас это – 2-я дивизия морской пехоты, сменившая 1-ю дивизию.

Получается, что, к началу «новой волны» 2011 года в Гильменде постепенно сконцентрировалось почти 25 тыс. морпехов и приданных им моряков. Таким образом, за время моего отсутствия, контингент американской морской пехоты  на юге Афганистана вырос в 10 раз.

Здесь нам окончательно уточнили и место нашего назначения  — рота Golf второго батальона 8-го полка морской пехоты. Дислокация – COP  Reilly, Северная Марджа.

По пути из штаба дивизии в Лэзернеке  в Марджу, нам, как положено, надо было представляться в штабе полка и батальона.

Кэмп-Дуайр (Camp Dwyer)

Дислокация штаба 8-го полка морской пехоты или Regimental Combat Team 1 находилась в совершенно новом для нас месте. В Кэмп-Дуайр  мы прилетели на вертолете, а могли и самолетом.– военная база и аэродром  Корпуса морской пехоты США имеет полноценную ВПП. Расположена она южнее  Лэзернека в уезде Гармсир. В прошлый наш приезд здесь находился простой FOB (Forward Operating Base) совсем под другим названием. Решение о расширении и переименовании было принято в 2009 году.

Помимо штаба полка, здесь дислоцируется  вновь сформированный 215-й армейский корпус афганской армии. Ему предстоит обеспечивать порядок в уездах Нади Али и Марджа после ухода оттуда иностранных войск.

Кэмп-Хэнсен  (Camp Hansen)

Ночной перелет на «суперсталлионе» над обширной «зеленкой» и рекой Гильменд и вот, наконец, мы на базе Кэмп-Хэнсен. Здесь располагается штаб второго батальона 8-го полка и афганского пехотного батальона под командованием подполковника Мохаммеда Ниязи – кстати, выпускника Минского военно-политического училища.

30 января 2011 года  2 батальон 8-го полка сменил здесь 2 батальон 9-го полка. Пребывание последнего в Мардже было нелегким. Потери составили 15 пехотинцев. Вдобавок, когда, в конце прошлого года обстановку в Мардже посчитали более-менее спокойной, в декабре роту Эхо отправили в Сангин.   Три пехотинца из роты погибли там в первые же дни пребывания.

А вот с личным составом подразделений афганской армии морпехи живут практически вместе, что сначала нас сильно удивляло. Тут же – большая поляна с палаткой. Там, во время нашего визита проходила джирга местных мулл. Рядом — фанерный «домик свиданий», где обитают офицеры, отвечающие за  связи с местным населением.

Краткое знакомство с командованием и расположением, последнее посещение «цивильных» мест общего пользования – вагончиков с душами и туалетами. Последняя палатка с кондиционером. Перед воротами вытягивается колонна сменивших «хаммеры» «ошкошей» (Oshkosh MRAP M-ATV). Впереди – броневик с минным тралом. Мы едем на фронт.

Чистеньких «штабных» служак сменяют прокаленные солнцем экипажи  «боевиков». Джей Ди поясняет – сейчас с нами произойдет пресловутый «выход за ограду» или “outside the wire” . Так называется серия его военных фильмов и понятие, которое делит американских военных (и примкнувших к ним ) на две категории – тех, кто «ходит на войну» и всех прочих. После того, как узнают, что ты побывал «за оградой», отношение к тебе резко меняется. Это приятно.

И вот, колонна «ошкошей»  уже медленно ползет по гравийной дороге вдоль северной окраины Марджи. К северу от дороги — более безопасная зона, к югу – менее. Главной достопримечательности здешних мест, полей опиумного мака, отсюда не видно – после наведения конституционного порядка их уничтожают. Все интересное нас ждет позже и южнее. А сейчас, в нескольких километрах от Хэнсена четыре «ошкоша», в том числе и с нами сворачивают направо и вдоль канала едут на юг, к посту на границе зоны безопасности.

Никакой разницы с заставами ОКСВ. Горстка солдат в заброшенном доме. Передача писем из дома, посылок от патриотично настроенных соотечественников, продуктов и боеприпасов. Разговоры с приехавшими друзьями, скромный интерес к нашим персонам. Через полчаса мы отправляемся в обратный путь.

Рядом с постом, при форсировании канала один броневичок застревает, что дает мне повод снова вспомнить славные времена службы в Красной Армии. Мат, хохот, порванный трос, метания солдатиков в грязной жиже и счастливый финал – трехосный бронированный грузовик все-таки вытаскивает несчастный «ошкош» из афганского капкана.

Рейли (COP  Reilly)

Еще полчаса, и мы по специальному антитеррорис

Подарки морпехам от советских десантников

тическому дорожному кренделю заезжаем на территорию Рейли. Это — «боевой аванпост» (Combat Outpost), или просто COP. Как это принято в морской пехоте, назван он в память погибшего товарища. В данном случае,  капрала Томаса Рейли (Lance Cpl. Thomas J. Reilly, Jr.) погибшего в 2009 году в бою в Ираке.

По сути, это ротный опорный пункт (РОП) в буквальном смысле этого словосочетания. Здесь находится штаб роты  Golf и наш взвод, а также рота афганской армии.

В Рейли обнаружились некие виды приятностей, удобств и развлечений. Палатка с Интернетом, рядом под тентом  — «качалка» со штангами и тренажерами. Чуть поодаль занимает круглосуточную круговую оборону «женский батальон смерти» — отделение морпехов женского пола или «маринок». На краю лагеря так же круглосуточно горит костер. Помимо прочего, в него положено бросать пакетированные отходы своей жизнедеятельности. В палатке вместо кондиционера – полутораметровый и совершенно бесполезный вентилятор, а также интересная компания — три подозреваемых в употреблении наркотиков воина.

В этом отношении, нравы здесь суровы. Раз в неделю все сдают анализ мочи на  наркотики. При подозрении на положительный результат – немедленная изоляция, которая, впрочем, не освобождает от участия в боевых действиях. А вот если диагноз подтвердится – депортация с войны и увольнение из армии с позором.

Другие удобства предоставляет нежаркое весеннее солнце (всего-то под + 40о), кипятя прямо в пластиковых бутылках воду для кофе и чая, а также душа в резиновом ведре. Пропитание можно добывать самому из сваленных у столовой коробок. Содержимое отдельно взятого пакета вызывает уныние,  поэтому микшировать меню лучше из всех трех категорий сухпайков – обычного, вегетарианского и остро-мексиканского. Благо, количество одновременно взятых пайков не ограничено.

Сам Рейли – окруженное стеной из мешков пространство, интересен лишь тем, что был построен в боевых условиях всего за трое суток. Вот как это произошло.

Место под аванпост определили быстро — стратегическое пересечение главных дорог, соединяющих Северную Марджу с востоком провинции. Американцы дали ему название Five Points (Пять Точек).

9 февраля 2010 года, за несколько дней до начала боевых действий по зачистке Марджи в рамках  операции «Моштарак», рота морпехов атаковала Five Points с вертолетов. Задача была закрепиться вокруг планируемой под лагерь площадки, и ждать подхода инженеров. Ожидание было недолгим. Боевой инженерный взвод (Combat Engineer Platoon) как положено, шел не позади, а впереди наступающих с востока войск. Как позже вспоминал командир взвода, первый лейтенант Джастин Мёрфи (1st Lt. Justin P. Murphy), «мы пробивались на запад  по трассе «Олимпия», расчищая путь для идущей за нами роты Bravo от самодельных мин и наводя переправы через каналы для техники».

Прибыв на место, боевые инженеры не теряя время, приступили к работе. Мёрфи использовал метод под названием «База в коробке» («Base-in-a-Box.»): «Он основан на том, что, зная, как должен быть оборудован стандартный COP — защитные стены с пулеметными гнездами, мешки с песком и необходимые пиломатериалы, мы привезли с собой все, что можно, уже в собранном или готовом к сборке виде».

Через трое суток  круглосуточной работы аванпост со стенами и башнями был готов. Инженеры обеспечили морпехов укрытием и системой защиты, а также базой для дальнейших операций. А их проведение в местных условиях – дело крайне тяжелое. И вот почему.

МАКОВОЕ ПОЛЕ БОЯ

«Марджу построили Соединенные Штаты. Мы собираемся вернуться, и навести здесь порядок», — заявил в начале операции «Моштарак» командир бригады морской пехоты генерал Ларри Николсон.

Довольно странное заявление. Если, конечно, не знать историю здешних мест. В 1950-х годах Инженерный корпус армии США (Army Corps of Engineers) воплотил в жизнь проект по превращению пустынных земель в центральной части бассейна реки Гильменд в житницу Афганистана. Так, как США построили здесь всю инфраструктуру, включая новую столицу провинции – Лашкаргах, этот район и прозвали «маленькой Америкой».

Марджа – автономная часть американской ирригационной системы. Четыреста квадратных километров искусственной «зеленки», с востока ограниченные рекой Гильменд, с других сторон – девственной пустыней. Вся Марджа  вдоль и поперек изрезана многочисленными и разнокалиберными ирригационными каналами, выкопанными с американской добросовестностью. Большинство посевов – опиумный мак. Здесь им засеяно все  — поля, сады и даже дворы и огороды. А каналы, давшие жизнь этой, когда-то бесплодной земле, стали оборонительными рубежами талибов.

Сами талибы, говорят, пришли сюда в 2005 году, заключив соглашение с местными наркобаронами и наркоторговцами  защищать их делишки в обмен на обустройство заводиков по производству самодельных бомб. Так, что местное сопротивление здесь состоит из гремучей смеси джихада и бизнеса.

Дороги вдоль каналов постоянно минируются, запуганное талибами население на призывы властей перейти с опиатов на зерновые пока реагирует без энтузиазма. Впрочем, это несколько другая тема.

ТАКТИКА

Через пару дней пребывания в Рейли, нас пригласили сходить с ротой на операцию  “Harvest Moon”. Я ожидал увидеть знакомые картины былых  баталий — подсвеченные разрывами снарядов и бомб атаки на вражеские твердыни, артиллерийскую канонаду, рев танков и боевых машин, рокот пулеметных и автоматных очередей. Короче, все то, что делает боевую операцию для военного человека волнующим и  интересным занятием.

Но поздним вечером, когда цепочки взводных колонн потянулись из Рейли на юг, над Марджой висела такая же тишина, как и в ночь накануне. Пройдя несколько километров по заросшим колючками глинистым пространствам, мы перешли вброд широкий канал и заночевали на маленьком FOBe. Окруженное высоким глинобитным дувалом домовладение приняло на привал два взвода. Пять часов оказалось достаточно, чтобы вздремнуть в спальнике на утрамбованной площадке,  подсушить обувь и одежду. В четыре часа утра мы снова двинулись на юг и через пять минут снова  окунулись на ту же глубину в тот же самый канал.

Бесплодные земли кончились, и мы, наконец-то, ступили на бескрайние поля опиумного мака. Не потому, что хотелось от души потоптать эту гадость. Просто, по проложенным вдоль каналов дорогам ходить нельзя – они постоянно минируются противником. Вдобавок,  стандартная тактика талибов  заключается в том, чтобы огнем с нескольких направлений загнать противника на мины. На узкой дороге между двух глубоких каналов добиться  этого проще простого. А на широком маковом поле  — нет.

Конечно, ходьба по жаре, обыски местных лачуг и беспрестанное скаканье через каналы – не самое приятное времяпровождение. Но зато позволяет выявить поразительное   чувство юмора там, где найти его совсем не ожидаешь. Пример.  Единственный за три дня раз  останавливаемся на привал не на солнце, а в приятном садике. Расслабившись, ехидно спрашиваем почтенного  сержанта:

Тот самый сержант

— Ганни (он в звании Gunnery Sergeant), не хочешь здесь поселиться после войны?

— Почему бы и нет, — спокойно ответствует он.

— А что делать на старости лет в этих местах будешь?

— Дом построю, накопаю вокруг него каналов и буду через них прыгать…

А операция тем временем шла своим ходом. Все встречающиеся по пути дома тщательно обследовались саперами. Искали оружие, боеприпасы и наркотики. То, что росло на полях, наркотиками не считалось. И эту странность придумали не американцы.

Дело в том, что морпехи подчиняются здесь законам Афганистана. А по ним, все действия, проводимые с частной собственностью местных граждан должны проводиться афганскими представителями. Найденный гашиш и коноплю сжигают только афганские солдаты, захваченный со складом боеприпасов пособник талибов немедленно передается в руки афганских правоохранительных органов. Правда, легковушку с четырьмя талибами, запоздало пытавшимися выскользнуть  из зоны проведения операции, все-таки уделали  ракетой с американского вертолета.

Почему все делается так деликатно, мне объяснил чуть позже командир роты. Опыт операций прошедших лет в Мардже  показал, что посягательство на местные маковые кущи неизменно вызывает здесь всплеск народного гнева. Причем, гнев этот хорошо вооружен. Поэтому, морпехи получили категоричный приказ — не шуметь и не стрелять первыми. Ни в коем случае. И не портить отношения с местными. Отзывчивость коренного населения с давних пор не вызывала у меня иллюзий. А вот идея ловить талибов  «на живца» стала откровением. Насколько она правильна, судить не буду, но именно ходьба колоннами требует привлечения гораздо большего числа войск. Так, что «девятый вал» здесь оказался велик, но ласков.

Хотя, и прежняя тактика, подразумевавшая преобладание мер принуждения, успеха здесь тоже не имела. Еще в 2008 году афганские власти попытались самостоятельно уничтожить вредные посевы в Мардже. Местное население, естественно, взялось за оружие и, вместе с талибами выгнало оттуда команды по уничтожению посевов опиатов.

В 2010 году к делу привлекли морскую пехоту и нагнали первую «волну». Началась операция «Моштарак» с задачей силой изгнать талибов из Марджи. И вот, что получилось.

ОПЕРАЦИЯ «МОШТАРАК»

От предыдущих операций «Моштарак»  отличало то, что из семи с половиной тысяч ее участников 60 процентов составлял афганский контингент – беспрецедентное  на тот  момент соотношение. Писали, что каждую роту морпехов будет сопровождать рота афганской армии, десантируются американцы и афганцы с одних вертолетов, а командуют всеми одновременно два генерала —  американский и афганский.

12 февраля 2010 года, после захвата ключевых точек, в том числе и Five Points, и создания опорных пунктов в тылу противника, 2-я бригада морской пехоты США и части афганской армии начали крупнейшую на тот момент войсковую операцию. В день Святого Валентина примерно 3,5 тысячи морпехов и 1,5 афганских солдат принялась выживать талибов с маковых полей Марджи.

Первая волна наступающих войск высадилась в Мардже в два часа ночи с транспортных CH-53 Super Stallion под прикрытием «харриеров» и «кобр». Под покровом ночи в разных частях этого района десантировались еще несколько «волн» войск. Ожидали серьезной битвы — разведка еще до операции доложила, что в Марджу из Пакистана прибыли опытные командиры талибов, чтобы на месте руководить обороной. Но сначала наступающие войска не встретили никакого сопротивления. Стали подозревать, что талибы просто ушли из района боевых действий через  «прорехи» между блоками.

На рассвете в Марджу, преодолевая каналы с помощью мобильных мостов, вошли еще  несколько подразделений американских и афганских войск. За ними шли примерно полтысячи полицейских (paramilitary police). Еще примерно 5 тыс. британских, датских и афганских военнослужащих вошли в северную часть уезда Нади Али.

На следующий день после начала операции, в статье Christian Science Monitor,  битву за Марджу сравнили с боями за иракский город Фаллуджу в 2005 году. Как заявил агентству Reuters капитан Райан Спаркс: «… В Фаллудже бои шли так же интенсивно. Но там мы начали с севера, и пошли на юг. В Мардже мы заходим с разных точек и продвигаемся к центру, поэтому огонь по нам ведут отовсюду».

В свою очередь, командир талибов в Мардже Мулла Ахунд настаивал, что его бойцы теснят наступающих. Он заявил, что целью этой операции для США является спасти лицо в условиях поражения в войне в Афганистане. По его словам, «десятки иностранных солдат погибли на минах, а мы уничтожили много бронетехники».

А корреспондент Washington Post писал с места событий:  «тяжелые машины разминирования и танки пробьют путь через окружавшие город поля самодельных мин». Возник вопрос – откуда в Мардже взялся город?

Из брифингов для прессы. Еще 2 февраля 2010 года  представители морской пехоты США заявили, что целью  одной из крупнейших военных операций коалиционных сил на юге Афганистана, является крупный город. В «крупнейшем населенном пункте, находящемся под контролем талибов» с населением в 80 тыс. человек,  освободителей поджидали от 400 до 1000 повстанцев. А 14 февраля, на второй день наступления, официальный представитель группировки морской пехоты США лейтенант Джош Дайддемс (Josh Diddams) сообщал о том, что морпехи заняли «большую часть города»,  а повстанцы удерживают отдельные «пригороды». Позднее, в одном репортаже даже описывались «три базара в городе площадью в 200 кв. километров». «Городок», судя по всему, был больше столицы США.

А уже 22-го февраля введенная в заблуждение газета Washington Post язвительно сообщила, что одной из целей решения о наступлении на Марджу было поразить общественное мнение в США эффективностью действий американских войск в Афганистане, продемонстрировав, что они способны добиться «крупной и громкой победы».

Губернатор Гильменда Мохаммад Мангал заявлял, что органы власти для освобождаемой территории готовы, а с войсками идет 2 тысячи полицейских для того, чтобы обеспечить безопасность. С новой администрацией, по идее, должны придти школы, больницы и рабочие места.

По плану, сразу после зачистки центральной части Марджи от талибов, здесь должны были организовать  «офис по стабилизации», в который вошли бы британские и американские дипломаты и участники группы по восстановлению инфраструктуры района. Марджу выделили из Нади Али в отдельный уезд. Первым главой уезда стал афганец, вернувший в Афганистан после 15 лет жизни в Германии. К началу операции морпехи уже определили десятки неотложных проектов для помощи местному населению, от ремонта больниц до бурения скважин и получили разрешение потратить на это более 800 тысяч долларов.

Но Марджа не хотела покоряться. Бои продолжались и весной и летом. Прибывший в июне батальон морской пехоты, за семь месяцев потерял 18 человек. 10 человек было убито в батальоне, воевавшем с февраля. Для любой страны это тяжелые потери.

К сентябрю 2010 года положение несколько улучшилось. Талибам не удалось сорвать парламентские выборы, как они обещали, и это повлияло на настроения многих местных жителей.

Но в конце октября 2010 года жители Марджи заявили, что жизнь в уезде стала «опасной, как никогда». По данным неправительственных организаций, число нападений талибов подскочило с 620 в 2009 до 1387 в 2010 (на 124%).

В годовщину операции «Моштарак» корреспондент Stars and Stripes Нэнси Монтгомери была не очень оптимистична. «Ожидалось, что это будет короткой атакой с последующим  разворачиванием органов власти на местах. Вышло все совсем по-другому».

Меня такой результат не сильно удивил. В 1980-е Марджа была так же недоступна для центральной власти, как и сейчас. Помнится, еще в начале 1987 года почти каждую ночь в нашем гарнизоне ревела сирена тревоги и рвались пущенные из Марджи реактивные снаряды. «Маленькая Америка» тогда активно доказывала, что ей не нравится соседство воинов-интернационалистов. Под конец, совместными усилиями афганской пехоты и советской артиллерии, «ракетчиков» утихомирили,  но народная власть сюда так и не вошла.

“Harvest Moon”

Три дня проведения операции “Harvest Moon” я видел все глазами рядового. По возвращении в Рейли, мои впечатления дополнились некоторыми фактическими данными, а участники событий рассказали, что, на самом деле могло нас ожидать в полях Марджи.

“Harvest Moon” – первая в ряду операций по расширению  так называемых «пузырей безопасности»(“security bubble”). Площадь проведения операции составляла примерно 30 квадратных километров.

Время было выбрано тоже не случайно. Урожай опиатов созрел и местные земледельцы, отложив в сторону «калаши» и РПГ вышли в поля на тяжкий труд — надрезать созревшие маковые головки. В этот период строптивые жители Марджи становятся гораздо менее склонны к агрессии, что и учли для определения срока начала операции.

В операции было задействовано 3 батальона морской пехоты из Marine Regimental Combat Team 1.Основную задачу выполняли роты «нашего» 2-го батальона, общим  числом примерно в 300 бойцов. Они  выдвинулись на несколько километров на юг за линию существующих вдоль границы «пузыря безопасности» FOBов и еще на несколько километров расширили «пузырь безопасности». Еще два батальона стояли на блоках по флангам.

Переводчик, командир роты Фрэнк Миз, комвзвода беседуют с семьей местного хлебороба.

После возвращения были развеяны и наши заблуждения относительно кажущейся пассивности талибов. Командир роты, капитан Фрэнк Миз (Frank Mease)  объяснил: «Нас сейчас просто было много. Если бы туда, где мы были, вы пошли просто со взводом, бой с талибами я бы вам гарантировал почти стопроцентно».

«Вообще, если отойти километра на три к югу от главной дороги, вы непременно нарветесь на обстрел», — дополнил командира капрал Лукас Уотсон из второго взвода. По его словам, на этих рубежах ему почти каждую неделю приходится участвовать в перестрелках с талибами.

По его словам, в зоне ответственности его роты действует 20-30 активных боевиков. Состав их группы так оптимизирован, что лишних людей нет и у  каждого боевика   своя  задача. Отсутствие резервов регулярно приводит к курьезам. По словам капитана Миза, стоит его бойцам выбить из этого «оркестрика» хотя бы двух или четырех участников, активность всей группы резко падает до тех пор, пока талибы не находят замены павшим товарищам.

Во время операции нам деликатно не сообщали еще об одной неудавшейся уловке противника. На одном из полей идущий в соседней колонне капрал Уолкер случайно наступил на желтую канистру. И все бы ничего, только воткнутая рядом длинная палка у опытных бойцов вызвала подозрение. Оперативно проверили соседнее здание. Оттуда к канистре тянулись проводки, а через отверстие в стене подрывник  ждал, когда к ориентиру-палке подойдет как можно больше народа.

Вообще, у саперов на операции работы хватало. Все время проведения операции сопровождалось хлопками управляемых подрывов всякого рода запрещенных и подозрительных предметов.

В отношении хода освобождения Марджи. Когда, чуть более года назад, морпехи пришли в Марджу, под их контролем находилась лишь дорога, по которой шло снабжение войск. Через три месяца, они уже создали первую линию FOBов, которые образовали  первичный «пузырь безопасности». И “Harvest Moon” – не последняя операция по его расширению. Внутри «пузыря» постоянно, днем и ночью проводится совместное с афганцами патрулирование. Цель —  не допустить возвращения талибов и поиск тайников с оружием и ВВ, а также химикатов для производства героина.

Постепенное и максимально безболезненное для населения расширение зоны безопасности, для войск его осуществляющих, безболезненным не является. На исходе третьего дня, пройдя около 15 километров и добравшись до последнего FOBа,  мы услышали , как , невдалеке за дувалом раздался взрыв. Через мгновенье по рации сообщили, что на заложенной в кромке канала мине подорвался пулеметчик Кларк Кавалир. Вся наша колонна переходила этот самый канал в одном месте. Но капрал Кавалир был невысок ростом, нес тяжелую ношу, и нога его ступила на край чуть ниже других…

Земля и небо Марджи и на этот раз послужило талибам. В одном из батальонов на подрыве «ошкоша» погиб его экипаж – три человека. У нас, помимо тяжелораненого Кавалира, еще четыре человека получили ранения и контузии разной степени тяжести. За три жарких дня несколько морпехов были эвакуированы с тепловыми ударами.

Так, что строптивая Марджа пока продолжает активно сопротивляться вмешательству посторонних в свои темные делишки. И кто знает, сколько еще «приливов» выдержат дамбы «Маленькой Америки».

Вадим ФЕРСОВИЧ

фото Роман ГЕНН(США)

Полная версия очерка напечатана в журналах «Братишка» и «Морской пехотинец»

Перепечатка всего текста или его части только с ссылкой на The Charge

Гвардейцы кардинала

В Афганистан в 2001 году Франция первым направила  не Иностранный Легион, а отряд 21-го полка морской пехоты.  И с 2010 по 2011 год часть французского контингента в районе Суруби в Афганистане именовалась «Боевая группа Ришелье» (Battle Group Richelieu). Для посвященных  это название говорит о многом. Наземный боевой элемент группы тогда представлял собой 2-й батальон морской пехоты, а морпехи во Франции помнят и чтут своего создателя — кардинала Ришелье. И  действительно, родились французские Troupes de la marine по указу небезызвестного кардинала в 1622 году.  С самого начала было сформировано 80 отдельных рот по сто человек (compagnies ordinaires de la mer) для службы на французских военных кораблях. Их подчинили госсекретарю по военно-морским делам (Secrétaire d’État de la Marine), который, помимо флота, отвечал и за французские колонии. Но на кораблях морпехи не задерживались – шли вглубь континентов. Уже в 1687 году Людовик XIV заменил морпехами французские гарнизоны в Северной Америке (Новой Франции) и в других колониях. Они завоевывали стране Америку, Индию, Индокитай и еще много чего. Морпехи  отличались неукротимым нравом, стойкостью в бою и отличной выучкой своих артиллеристов и снайперов.

Утверждают, что именно снайпер морской пехоты Франции 21 октября 1805 года в первый день  Трафальгарской битвы смертельно ранил легендарного адмирала Нельсона. Тело адмирала в бочке с брэнди отправили в Лондон, но битву французы все-таки проиграли. Наполеон превратил  Compagnies de la Mer в ударные пехотные полки. Лишь в 1822 артиллерию, а в  1831 и пехоту снова подчинили военно-морскому ведомству (Ministère de la Marine). В 19-м веке Troupes de marines стали основными колониальными войсками Франции. Но их очень хорошо запомнили и в европейских войнах.

…1870 год. Франко-прусская война. Сражение при Седане 1 сентября. Французская морская пехота на улицах городка Базей организует первый в истории современных войн бой в городе. Морпехи не идут, как принято, «стенка на стенку», а ведут прицельный огонь по продвигающимся по улицам колоннам противника из окон домов, применяют другие новаторские по тем временам методы. О них писал Эмиль  Золя  в романе «Разгром»:

…Полк морской пехоты, оборонявший площадь, казалось, на мгновение прекратил стрелять, словно давая врагу возможность подойти ближе. Но вдруг, когда баварцы остановились сомкнутой колонной, прямо напротив, французы произвели необычный, неожиданный маневр: они бросились по обе стороны дороги, многие припали к земле, и в открывшееся пространство, из митральез, установленных на другом конце площади, извергся град картечи. Неприятельская колонна была сметена. Французы одним рывком вскочили и бросились в штыки на рассыпавшихся баварцев. Этот маневр возобновился дважды с таким же успехом.

Но сражение при Седане французами проиграно. Наполеон Ш приказывает полку отойти из Базея. Маленькая группа морпехов коммандера Арсена Ламбера (Arsene Lambert) занимает последний дом в городке на дороге в Седан и до последнего патрона прикрывает отход товарищей. Сейчас в этом доме – музей. Один из экспонатов – часы, остановленные пулей в   11:35.  Для французской морской пехоты бой за Базей – такой же день славы, как для Иностранного легиона —  бой у мексиканского селения Камерон в 1863 году.

Cola – колониальные войска

В 1900 году части морской пехоты были переподчинены военному министерству  и стали именоваться «колониальными войсками» (Troupes Coloniales). В 1940 году в них входило девять дивизий и нескольких полубригад, оборонявших укрепрайоны «линии Мажино».

Но не стали ли с тех пор французские морпехи сухопутными? Нет. Во время Второй мировой войны одно подразделение колониальных войск имело название «Marine» в своем названии – Тихоокеанский батальон морской пехоты (Bataillon d’Infanterie de Marine du Pacifique (BIMP). Две дивизии колониальных войск отрабатывали тактику высадки с кораблей под руководством американцев и участвовали в морском десанте на Корсику (6-я марроканская горная дивизия) и Эльбу (9-я колониальная пехотная дивизия). Обе эти дивизии в ходе операции Dragoon высаживались в Южной Франции. Французы хотели, чтобы США перебросили эти дивизии на Тихий океан для войны против Японии а затем освобождения Французского Индокитая, но этому помешали проблемы с транспортом.

Дьенбьенфу – вьетнамский Сталинград

 …Вьетнам. 1954 год. Деревня Дьенбьенфу. Решающее сражение Франции в последней войне во Французском Индокитае. После битвы, 8-й ударный десантный батальон (8^e bataillon de parachutistes de choc) расформирован. Причина – личный состав стоял насмерть и понес тяжелейшие потери. Впоследствии батальон возродится уже как полк, тот самый, морпехи из которого полвека спустя будут биться уже в горах Афганистана.

В 1966-м году на киноэкраны вышла культовая военная драма «Пропавший отряд» (Lost Command) с Энтони Куином и Аленом Делоном в главных ролях. Действие фильма как раз и начинается с  битвы при Дьенбьенфу.

В 1958 году Франция отказалась от колоний  и 1 декабря того года название  Troupes Coloniales было изменено на «заморские силы»(Troupes d‘Outre—Mer), но в  1961 им вернули старое доброе имя  Troupes de marine.

Как уже было сказано выше,  многие части и подразделения морской пехоты остались служить «за морем». Там они не просто высиживали положенную к пенсии выслугу. Помимо участия в многочисленных миротворческих операциях, морская пехота участвовала и в кампаниях, самостоятельно проводимых французскими вооруженными силами.

Крупнейшей из таких операций стала операция  “Единорог” (Opération Licorne), проводимая с сентября 2002 года в Кот Д’Ивуаре. Тогда французские войска независимо от сил ООН успешно блоировали разрастание начавшейся там гражданской войны. Одна из французских группировок была сформирована на базе 43-го батальона морской пехоты в Абиджане. Работа оказалась не из легких — 6 ноября 2004 года авиация правительственных сил  Кот Д’Ивуара совершила налет на расположение французских войск в Боуаке. Погибло девять человек из 2-го пехотного (2 RIMa) и танкового (RICM) полков морской пехоты. Через пятнадцать минут ответным ударом французы разнесли базу ВВС, с которой была произведена атака, а президент Жак Ширак приказал уничтожить все ВВС противника во избежание повторения подобных нападений в будущем. В целом, ООН признала решающую роль французских войск в предотвращении массового насилия. А российские военные наблюдатели из миссии ООН в Кот Д’Ивуаре в 2005 году находились в прекрасных отношениях с охранявшими их французскими морпехами.

Снова в воду

С 1900 года золотой якорь, опоясанный цепью – главный символ французских морпехов. Только вот, во второй половине  XX века они слишком редко видели берег с моря. Да и в первое десятилетие века нынешнего  морская пехота из многих стран чаще воюет вдали от морей и океанов. Злые языки снова стали нашептывать, что французские «марсуа» скорей, не «морские», а «заморские».

Это не так. За последние несколько лет было проведено несколько совместных учений, где подразделения морской пехоты не только проводили совместные учения с морской пехотой США, но и отрабатывали высадку на побережье.

В 2011 году в ходе совместных учений Joint Warrior на северо-западном побережье Шотландии с десантного корабля ВМС Великобритании HMS Bulwark высаживались подразделения (до 120 человек) с техникой из 2-го пехотного полка (2RIMa) .

А в феврале 2012 года, за четыре месяца до 68-й годовщины высадки союзников в Нормандии, на восточном побережье США на базе Корпуса морской пехоты США Кэмп-Леджюн прошли крупнейшие совместные учения ВМС и морской пехоты Bold Alligator 2012. Адмирал флота США Джон Харви заявил, что цель учений – «возвращение к базовой задаче» — масштабной высадке с кораблей, которые и в Ираке и в Афганистане применялись крайне редко

Общее число участников учений из 11-ти стран составило более 19 тысяч. Среди них — подразделения  21-го пехотного полка морской пехоты  и французский универсальный десантный корабль FS Mistral (L9013).

География с историей

Так, что французская морская пехота, по заслугам ничуть не уступает Легиону, а история ее  короче лишь истории испанских Infantería de Marina. Сейчас части морской пехоты входят в состав Сухопутных войск и ничего удивительного в этом нет. За границей осталась значительная часть пехотных частей и подразделений морской пехоты. Полки – во Французской Гвиане, на Мартинике, в Новой Каледонии и  на островах Полинезии. Батальоны – в Габоне, Сенегале, Гваделупе и Джибути.

Исторически, морская пехота Франции – полноценные вооруженные силы и ее части – не только пехотные. Первый десантный полк – это французский аналог британского спецназа SAS, второй, третий  и восьмой десантные полки – воздушно-десантные. В Пуатье затаился танковый полк. Есть и три артиллерийских полка морской пехоты. Рациональность вхождения морской пехоты  в состав сухопутных войск в том, что теперь морпехам авиацию, связь, снабжение и прочие удобства и в ППД и в дальних походах обеспечивают не свои, а придаваемые части и подразделения.

Вадим Ферсович

Расширенная печатная версия  очерка опубликована в журнале «Морской пехотинец»

Перепечатка всего текста или его части только с ссылкой на The Charge

Неискушенный читатель, конечно, до сих пор свято верит, что Александр создал крупнейшую в мире империю. Ничего не поделать — его в этом убедили евроцентричные создатели псевдонаучно-популярных фильмов. Но и искушенные любители древней истории ничем не лучше. Они знают, что Александр даже не пытался обойти все уголки империи Персидской, но веруют, что он сверг царя Дария совершенно незаконно. Им известно, что, для того чтобы произвести впечатление на древние народы, от их завоевателя требовались впечатляющая биография и родственные связи с их правителями. Как  и то, что именно Александр довел эту славную традицию до абсурда(тоже из попдокументалистики). В зависимости от ситуации, он действительно мог представится кем угодно, даже богом, как это было в Египте. Однако, правила заявок на персидский трон в те времена были гораздо более  сложными, чем может показаться. И Александр играл по правилам.

…Во времена подготовки к персидскому походу Александр внезапно захотел жениться на дочке наместника области Карии Пиксадора Аде. До сих пор было не ясно, почему так сильно тогда осерчал папа Филипп на сына Сашу. Тем более что Филипп был совсем не против, чтобы на ней женился другой его сын. Правда, от другой жены. Но Александр, в конце концов, добился своего. Взяв столицу Карии — город Галикарнас, Александр передал Карию во владение престарелой сестре Пиксадора, а та в благодарность его усыновила.

Эта история считается лишь странной причудой молодого царя. Но стоит копнуть чуть глубже и оказывается, что Александр ничего не делал просто так.

Его прапрадед и тезка Александр I — верный соратник Ксеркса в борьбе с греками и тремястами спартанцами, отдал свою родную сестру Гигею замуж за персидского сатрапа Багоя. Родившийся у них сын Аминта даже получил от персидского царя в управление город, после чего эта ветвь македонской династии навсегда исчезла со страниц истории. Но, как позже выяснилось, Багой был родственником другого, великого царя Дария I. А усыновившая Александра сестра сатрапа Карии была из рода Аминты. Таким образом, Александр элегантно и совершенно законным способом восстановил родственные связи македонских царей с персидской царской династией Ахеменидов. Причем, получил такие же права на корону Персидской империи, как и действующий царь Дарий, являвшийся великим персидским царям седьмой водой на киселе.

Вадим Ферсович

Расширенный эпизод из очерка «Розовые пантеры Александра Македонского». Копирование всего материала или его части только при упоминании The Charge online.

Но рядом с его именем,  в рядах достойных сынов испанского народа стоят и другие имена. Франсиско Гульон и Рафаэль Эстрелло, Анхель Альберка и бывшие летчики Испанской республиканской армии Кано, Эсмеральдо, Браво, Устаросс и Эрерр. Все они имели богатый военный опыт гражданской войны в Испании. Часть из них, с начала войны работала инструкторами-подрывниками. Но все просились на фронт. Вот как легендарный  советский диверсант Илья Старинов вспоминал в своих мемуарах разговор с маршалом Малиновским по поводу привлечения испанцев к диверсионной работе:

«Слушал меня командующий фронтом внимательно, предложение осуществлять диверсии в тылу врага, совершая переходы через лед Таганрогского залива. Я сказал, что в оперативно-инженерной группе работают инструкторами испанские добровольцы:

— Они тоже рвутся в тыл врага, товарищ генерал!

— Как они морозы-то переносят? Ведь тут не Средиземноморье.

— Привыкли, не первый год у нас.

— Что ж. Пусть бьют фашистов, как били в Испании.

…В последних числах января я доложил командующему армией, что спецбатальон к выполнению боевых заданий готов. Генерал Цыганов поставил задачу: не давать врагу свободно, передвигаться по северному побережью Таганрогского залива, уничтожать во вражеском тылу живую силу и технику, разрушать вражескую связь. Чтобы не пропала даром ни одна зимняя ночь, чтобы удары по врагу наносились непрерывно, минеры спецбатальона работали, выражаясь языком мирного времени, в три смены: пока одни совершали вылазки, другие готовились к походу, а третьи отдыхали. Каждую ночь в тыл противника проникали от двух до шести групп. И каждую ночь на северном берегу гремели взрывы, взлетали, в воздух вражеские автомобили, тягачи с орудиями, взрывались фашистские склады.

К середине февраля гитлеровцы вынуждены были прекратить ночное движение транспорта по прибрежным дорогам между Бердянском и Таганрогом. По утрам, прежде чем пустить машины, оккупанты посылали на проверку дорог команды саперов, пытались тралить дорожное полотно тяжелогружеными санями. Тогда мы начали ставить мины, пропускавшие трал и взрывавшиеся под толкавшими сани бронетранспортером, и мины замедленного действия, которые приводились в боевую готовность спустя час-два после траления. Взрывы на дорогах продолжали греметь.

Враг пытался пробивать возле северного берега полыньи — наши минеры перебирались через полыньи с помощью досок или появлялись там, где берег считался сильно крутым и непреодолимым».

Испанцы применяли свой опыт и в других спецподразделениях.
Участник гражданской войны в Испании старший сержант Антонио  Рамирес  воевал в тылу врага в составе отряда особого назначения НКВД/НКГБ. Минировал дороги и взрывал мосты, пускал под откос поезда, вел глубинную разведку и помогал боевым товарищам в трудные моменты. Был награжден орденами Отечественной войны I-й степени и Красной Звезды.

Другого испанца, лейтенанта Хуана Рейеса направили на несколько недель на Украину в отряд партизанского командира Попудренко для обучения бойцов минному делу. Своевольному «батьке» настолько понравился «испанский хлопец», что он силой оставил его у себя в отряде и назначил командиром своей разведки.

Вадим Ферсович

Из очерка «Тяжелые звезды героев» — журнал «Морской пехотинец» (май 2015)

Перепечатка всего текста или его части — только со ссылкой на The Charge online

На первую войну Америки в Персидском заливе  1991 года было мобилизовано  245 тысяч резервистов — половина общей численности экспедиционного корпуса американских войск в Саудовской Аравии. После теракта в Нью-Йорке только через Афганистан прошло еще 300 тысяч гвардейцев.

Среди них есть и «зеленые береты». Более того, они до сих пор воюют в самых горячих точках планеты. Как и кто — в деталях одной спецоперации на юге Афганистана и истории жизни ее участника. К  сожалению, как всегда, ставшие известными только после его гибели.

ОПЕРАЦИЯ БЕЗ ПРИКРЫТИЯ

5 января 2016 года Пентагон объявил о том, что «в ходе выполнения совместной боевой задачи подразделений сил специальных операций  США и Афганистана, в районе городка Марджа провинции Гильменд  один американский солдат убит, а двое получили ранения».

Гильменд — одно из самых опасных мест в Афганистане. Здесь талибы годами успешно сражались и даже заставляли отступать немалые силы британского  контингента. Район Марджи был под контролем талибов на протяжении большей части последней войны, до тех пор, пока в 2010 году не была взята ценой больших потерь среди штурмовавших ее американских морских пехотинцев. Но для удержания отвоеванного  даже  их группировку на юге были вынуждены увеличить до  дивизионного масштаба.  Стало ли с тех пор здесь спокойнее?  Ничего подобного – усилия военных разных стран раз за разом оказались тщетны.

После вывода войск западной коалиции ситуация резко обострилась. Талибы снова гонят афганскую армию и полицию из многих районов провинции. В ноябре прошлого года они вернулись в Марджу. Когда в начале декабря сюда каким-то чудом добрались журналисты из Washington Post, талибы уже контролировали большую часть окрестностей и почти весь городок.

Ситуация ухудшалась с каждым днем. Когда, в конце прошлого года боевики перерезали  единственную дорогу, ведущую из Марджи к столице провинции – городу Лашкаргах, афганские военные оказались в кольце. Тяжелые бои и большие потери, судя по всему, деморализовали окруженную группировку. Но потеря Марджи, за освобождение которой погибли десятки морпехов, была бы тяжелейшим ударом и по репутации нынешнего командования американского контингента.

Штатной «палочки-выручалочки» американских генералов — морской пехоты, здесь давно уже не было и для поднятия боевого духа афганцев во время прорыва блокады решили привлечь подразделения специальных операций США. Было ли это странное решение вынужденным, находились ли «зеленые береты»  в окружении или  их направили на подмогу извне, неизвестно. Известно только, что, для того, чтобы как-то переломить ситуацию пятого января афганские войска начали крупное наступление.

В любом случае,  об эффективности применения малочисленных групп специального назначения в авангарде наступающих войск сейчас уже даже не спорят. Аксиомой является и то, что каждый их шаг должен контролироваться и прикрываться. Уже после операции генерал Уилсон Шоффнер так и доложил:  «Там действовала группа американских сил специальных операций, предназначенная для ведения самостоятельных миссий, каковые она там и осуществляла. Как и приданные ей афганцы, группа обладала достаточными боевыми возможностями для отражения возникшей угрозы и ей на протяжении всей операции оказывалась  достаточная поддержка с воздуха».

На самом деле, ситуация была такова. Группа американского спецназа, вместе с афганскими коллегами пыталась отбить у талибов район достаточно плотной застройки. Во время зачистки очередного дома их атаковали боевики. Бой длился около двадцати часов. Но для сержанта МакКлинтока, по словам его отца, «все закончилось очень быстро». Когда, уже в первые минуты огневого контакта появились раненые,  перед ним была поставлена стандартная задача — найти площадку, где бы могли сесть вертолеты для эвакуации. Выйдя за стены усадьбы, где держали оборону американцы, он сам попал под огонь и был смертельно ранен.

Уверения генерала Шоффнера о достаточной огневой мощи и поддержке постепенно опровергали сообщения о ходе эвакуации. Они, каким-то необъяснимым образом практически сразу попадали в интернет и газеты. Все проходило штатно только в первые минуты после принятия решения о спасении. «Требуется немедленная эвакуация тела убитого сержанта и еще шестерых раненых»… «На место боя летят  два  вертолета сил специальных операций Pave Hawk».

А еще через несколько минут появилась совсем обескураживающая новость:  ни один из вертолетов не в состоянии выполнить свою задачу. Один из них «сразу улетел, возможно, из-за массированного огня, открытого противником с земли.  Второй при посадке задел лопастью винта глиняную стену и упал на землю». А уже во второй половине дня стало очевидно, что все идет совсем не так, как задумывало командование. После дежурных слов о том, что «ситуация развивается, в ближайшем периметре продолжаются боевые столкновения», другой представитель Пентагона был вынужден признать — из-за боевых действий командование не обладает детальной информацией о том, что происходит.

Конечно,  с авиацией американскому спецназу хронически не везет — один из его супервертолетов упал даже во время операции по уничтожению Усамы Бен Ладена прямо в его огород в Пакистане. Но как совместить заявление о «достаточной поддержке с воздуха» и невозможность обеспечить прикрытие прибывших санитарных бортов в десятке километров от базы?

DoD photo by Master Sgt. Kevin Gruenwald, U.S. Air Force.

И этому потом нашлось объяснение. Правда, довольно печальное. В интервью Washington Post конгрессмен Райан Зинке заявил, что для прикрытия группы, в небе над Марджой  действительно находился штурмовик  AC-130. Но и он «вынужден был покинуть поле боя из-за опасений вероятности жертв среди мирного населения». Проще говоря, командование просто не захотело повторения  трагедии в Кундузе, где, в октябре прошлого года, во время налета штурмовой авиации США погибло 20 врачей в больнице.

Впрочем, любое расследование подобных казусов всегда остается секретом военных. Остается верить, что сержант действительно погиб сразу, и шансов его спасти не было.

По старой армейской традиции генерал Шоффнер вполне успешно свалил всю вину за гибель сержанта на афганцев, заявив, что американские советники вообще недовольны командованием 215-го корпуса афганской армии в Гильменде. По его словам, «некоторые командиры коррумпированы и их нужно убрать. Необходимо принять жесткие кадровые решения». Сказано-сделано. Вскоре командир корпуса и два командира бригад вместе с ключевыми офицерами штабов были смещены со своих должностей.

Но коррумпированность афганских офицеров никак не относится к неудобному вопросу о «самостоятельной операции» американского спецназа. Всем известно, что с момента вывода коалиционных сил из Афганистана, единственная задача оставшихся военных декларируется исключительно как советы и обучение. И в нашем случае  командование настаивало, что задачей группы Макклинтока было не воевать, а готовить своих афганских коллег. Генерал Шоффнер окончательно запутал аудиторию, заявив: «Что касается афганских сил специальных операций, то  (обучение) там проводится вплоть до тактического уровня, и именно это происходило в данном случае».

Конечно, излишняя самоуверенность – не лучшая черта командира. Но, возможно, командование все же слишком сильно полагалось на опыт и умение отборных «зеленых беретов»? И вот здесь начинается самое интересное.

Действительно, из семи групп (парашютно-десантных полков) американского армейского спецназа, две относятся к Национальной гвардии. Подразделения групп рассредоточены по 17 штатам. Задачи  этих групп аналогичны армейским, включая борьбу с терроризмом, спецоперации и  специальную разведку.

Сколько «запасных зеленых беретов» приняло участие в афганской войне Америки, неизвестно. Когда в 2011 году талибы сбили вертолет авиаполка национальной гвардии Колорадо, который доставлял к месту операции  группу «морских котиков», прояснилась лишь одна из специфических задач частей национальной гвардии на войне – обеспечение действий спецназа.

А вот про то, что «запасные зеленые береты» действуют самостоятельно, узнали только после гибели Макклинтока. Оказалось, что в июле прошлого года, вместе с ним на негостеприимную землю Гильменда шагнули еще четыре десятка резервистов из первой роты первого батальона 19-й группы специальных операций Национальной гвардии. Вместе они составляли штатную боевую единицу американского армейского спецназа — отряд специальных операций (SOD-JSOC). Но можно ли сравнить их подготовку с уровнем «зеленых беретов» действующей армии?

Заместитель командующего всей национальной гвардией утверждает, что отличий нет. «За последние 13 лет… мы продолжаем на практике доказывать, что команды гвардейцев находятся на одном уровне с их коллегами из войск». И с гордостью добавляет: «Гвардейцы очень часто более опытны, чем их коллеги в действующей армии. Кроме профессиональных солдат, среди них есть люди с профессиями, которым в армии не обучают —  врачи, юристы, сотрудники полиции и другие».

Но, похоже, сержант Макклинток так не думал.

Он не был ни врачом, ни юристом. Его прадед, дед, отец и двоюродный брат принимали участие во всех войнах Америки, начиная со времен Второй мировой войны и заканчивая операцией «Буря в пустыне». В его послужном списке были две боевые командировки в Ираке и Афганистане. Но ему, по какой-то причине командование не давало показать себя в деле и поручало заниматься менее романтичными делами.

На  фото Макклинтока, сделанном во время предыдущей командировки, на его плече — эмблема специальной военной полиции.  В условиях войны военная полиция, в дополнение к задачам органов правопорядка на военных объектах, действительно выполняет и ряд боевых задач. В Афганистане и Ираке ее широко привлекали для обеспечения безопасности военных колонн и в качестве стационарных и мобильных патрулей. Слово «специальная», очевидно, относит сержанта к гораздо более крутым парням. Но в группе «зеленых беретов» полиции нет… И вот, в то время, когда его сверстники и коллеги получали боевые награды и могли гордиться собой, ему оставалось довольствоваться медалями за хорошую службу и участие в заграничных кампаниях. Может быть, именно из-за таких неприятных для него деталей карьеры, по словам жены, он никогда не появлялся дома в военной форме.

И он решил попробовать доказать всем, на что способен, в рядах Национальной гвардии. Попытка не была обременительной — база первой роты 19-й группы «зеленых беретов» Национальной гвардии в Бакли была всего в сорока километрах от их нового дома в городке Де-Мойн. Почти сразу после оформления документов и сдачи нормативов, Макклинток подает рапорт о желании ехать добровольцем на первую попавшуюся войну и его зачисляют в отряд, который готовят к отправке в Афганистан. В Бакли на мелкие «противопоказания» кандидата не обратили особого внимания. И отряд был самым настоящим SOD — отрядом специальных операций, в котором сержант-инженер Мэтью Макклинток занял, наконец, свое место в боевой группе «зеленых беретов». Приехав в ноябре прошлого года на две недели домой повидать новорожденного сына, он с удовольствием  фотографировался в камуфляже со всеми регалиями «зеленого берета».

Казалось бы, чего еще желать? Но в своем последнем отпуске Макклинток начинает оформлять документы на возвращение в действующую армию. Все просто – теперь и там ему уже не должны отказать в праве занять такую же позицию в боевой группе. Такой же, как и в Бакли, только…другой. Где никто не назовет тебя «бойцом выходного дня» даже после ста командировок на войну. Где твоим соседом по окопу не будет адвокат, врач или пекарь и тебя, «зеленого берета» не пошлют тушить лесной пожар в соседнем округе.

А на Арлингтонском кладбище все равны. Мало генералов, отдающих приказы, много солдат, эти приказы выполнивших.   Лежит там и сержант-инженер Мэтью Макклинток — двадцать пятый солдат армии США, погибший  в Афганистане после того, как его президент официально объявил, что Америка в этой стране больше не воюет.

Вадим Ферсович

Полный текст — журнал «Морской пехотинец»(июль 2016 года)

Перепечатка всего текста или его части только с ссылкой на The Charge

Поручик Вайда, в действительности, русин Степан Николаевич Вайда, уроженец Закарпатья, которое перед войной входило в состав Чехословакии. Когда Венгрия отняла у Чехословакии его родные горы, он, еще до войны, с другом ушел через границу в СССР. В те суровые времена иллюзий у них не было – за незаконный переход границы друзья получили по три года лагерей.

Как и других добровольцев формируемого чехословацкого батальона, 12 января 1943 года его освободили указом Президиума Верховного Совета СССР. Окончив курсы в Тамбовском танковом училище, он достойно прошел свой боевой путь от Киева почти до границы страны, гражданином которой он был. А свою родину так и не увидел…

Вадим Ферсович

Из очерка «Тяжелые звезды героев» (журнал «Морской пехотинец» май 2015)